Порочный союз - Джилл Рамсовер

Папа с облегчением обнял меня.

Уголком глаза я заметила взгляд Кейра и отца. Их молчаливый разговор насыщал воздух тестостероном и напряжением.

Я отстранилась, чтобы привлечь внимание отца, надеясь нейтрализовать ситуацию.

— Мне очень жаль, что я беспокою тебя, папа.

— Я просто рад, что ты в безопасности. Это все, что имеет значение.

Он заметил мою перевязанную руку и нахмурил брови.

— Что произошло?

— Просто глупая случайность.

Я отмахнулась от его беспокойства, не желая объяснять.

Кейр вмешался, чтобы отвлечься.

— Мне нужно идти на встречу, но я вернусь, как только закончу. Нам будет что обсудить.

Мой отец уставился на него, а я все еще прижималась к его боку, но в конце концов он протянул руку для пожатия. Кейр принял ее, слегка кивнул мне, а затем оставил нас наедине.

Мои колени чуть не подкосились от облегчения, что все закончилось. Первое большое препятствие.

Отец, должно быть, чувствовал то же самое. Он испустил вздох, отягощенный усталостью.

— Я хочу, чтобы ты знала, милая, что мы все исправим. Как только я узнаю, что ты в безопасности, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе порвать связи с Байрнами.

Моя правая рука защитно обхватила левую, чтобы папа не увидел мою татуировку.

Хорошая попытка, сестренка. Тебе не понравилась идея вычеркнуть Кейра из своей жизни. Признай это.

Я внутренне скривилась.

— Ты этого хочешь? — Спросила я его, прозвучало слабее, чем мне бы хотелось.

Папа продолжал изучать меня.

— Разве это не то, чего ты хочешь?

Мне вдруг стало трудно встретить взгляд отца.

— Наверное, я не знаю, чего я хочу. Я знаю, что тебе не нравится Кейр…

— Не то чтобы он мне не нравился, просто он часть другого мира, отличного от нашего.

— Я знаю, но я узнала его поближе за последние пару недель, и… он не такой, как я ожидала.

Отец напрягся, затем провел рукой по своим редеющим волосам.

— Он заверил меня, что ты согласна на брак, но это не совсем то, о чем я думал. Ты хочешь сказать, что хочешь быть замужем за ним?

О Боже. Почему это было так трудно?

Я пожевала нижнюю губу, пытаясь найти правильные слова.

— Наверное, я хочу сказать, что не хочу быть за ним замужем, просто я знаю, как это расстроит вас с мамой…

Папа подошел ближе, его брови сошлись. Его взгляд прошелся по моему лицу с точностью лазера.

— Что-то в тебе изменилось, — мягко сказал он.

Я пожала плечами.

— В последнее время многое произошло.

Его черты смягчились.

— Возможно, больше, чем я предполагал, — пробормотал он, затем положил руки на мои руки и вернул свой взгляд к моему. — Я не испытываю к нему неприязни, Ро. Я только хотел, чтобы ты была счастлива, и если он даст тебе это каким-то странным поворотом судьбы, то я не буду жаловаться.

— Но как же твой имидж? До следующих выборов всего год.

Он поднял руку, чтобы остановить меня.

— Позволь мне побеспокоиться об этом. Ты всегда брала на себя больше, чем следовало, с тех пор как…

Он ненадолго опустил глаза в пол.

— Ну, ты знаешь.

— Вообще-то, я хотела поговорить с тобой и об этом.

Он притянул меня к себе.

— Может быть, мы сможем сделать это позже. Я действительно должен проверить твою маму.

Он с любовью поцеловал меня в лоб.

— Я так рад, что ты смогла сегодня побыть дома.

От волнения его голос дрожал. Папа был не из тех, кто задыхается, поэтому я мгновенно насторожилась.

— С мамой все в порядке? — Спросила я, внезапно осознав, как странно, что она не присутствовала при моем возвращении.

Ответная улыбка отца была пронизана грустью. Он протянул кулак между моих ребер и сжал мое избитое сердце.

— Ты знаешь, как ей сегодня тяжело, но завтра она будет как новенькая. Как я уже сказал, помогает то, что ты здесь.

Он повернулся к коридору, ведущему в спальню, оставив меня с закрытыми глазами.

Сегодня.

Боже, я потеряла счет дням.

Схватив мобильный телефон, я прикоснулась к экрану и увидела дату, позорно глядящую на меня. 13 октября — годовщина смерти Айви.

Как я могла упустить это из виду? Мама всегда запиралась в своей комнате и проводила день в слезах. Я не брала телефон, но знала, что приближается середина октября. Как я могла забыть, что это значит?

У тебя много всего произошло, Ро. Нежный голос прозвучал в моей голове. Не будь так строга к себе.

Я зажмурила свои горящие глаза.

Мне так жаль, Ви. Я никогда, никогда не позволю этому случиться снова.

Я целенаправленно шла к ящику на кухне, где хранились ключи от семейной машины. По пути мой взгляд зацепился за винный шкаф. Я вытащила ключи от машины, затем схватила маленькую бутылку дорогой текилы и поспешила выйти через парадную дверь. Да, это было безрассудно. Да, я подвергала свою жизнь опасности. И да, я ненавидела, когда женщины в историях совершали подобные глупости, но я все равно сделала это.

Это было ради Айви.

Я ходила на ее могилу в годовщину ее смерти каждый год, и я не собиралась бросать ее сейчас. Не сейчас, когда из-за меня она умерла.

Когда я была маленькой, отец брал меня к ней. Кладбище находилось за городом, поэтому мы ездили туда нечасто. Наверное, отец предпочитал это делать, чем терпеть мучительные крики матери. Это был единственный день в году, когда она давала себе волю, и, не считая смерти Айви, слушать ее рыдания было самым страшным, что я когда-либо пережила. Мне могло быть семь или семьдесят семь лет, и эти звуки по-прежнему преследовали бы меня в кошмарах. Слышать, как родитель лишается жизни — это очень тяжело для ребенка. Я не была исключением.

С самого начала я сделала миссией своей жизни сделать все возможное, чтобы стать идеальной дочерью. Чтобы они испытывали только радость 364 дня в году.

Однако 13 октября был единственным днем, когда горе было неизбежно для всех нас.

Я ехала в тишине. Никакой музыки. Только я и мое чувство вины, как и должно быть.

Я редко куда-то ездила, поэтому чувствовала себя за рулем странно. Я получила водительские права специально для этого. В городе они мне не понадобились, но я не хотела, чтобы что-то помешало мне увидеться с сестрой.

День был необычно солнечным для осени в Новой Англии. Я была рада. Мне нравилось думать о том, как Айви греется на солнышке. Ее похоронили на