Ранчо одиноких сердец - Лайла Сэйдж

Она заколотила кулаками по моей спине. Какая прелесть.

– Гребаный придурок!

– Только рядом с тобой.

– О боже, отпусти меня!

Эмми продолжала возмущаться, но я не обращал на нее внимания. Лишь войдя в свой кабинет и заперев за нами дверь, я осторожно опустил ее на пол. Едва успев встать на ноги, Эмми тут же меня оттолкнула.

– Какого черта ты творишь? Нельзя просто бить людей за то, что они со мной разговаривают.

– Он тебя трогал, сладкая. А это никому не позволено.

– Мы в реальном мире, Брукс, а не в чертовом любовном романе. Мне не нужно, чтобы ты спасал меня от подонка в баре. Я способна сама за себя постоять.

В обращенном на меня взгляде Эмми пылал огонь.

– Само собой, ты способна за себя постоять.

– Тогда зачем ты вмешался и напал на одного из клиентов, приносящих тебе доход, словно какой-то ковбой-мститель?

Схватив Эмми за талию, я прижал ее к двери кабинета и проложил дорожку поцелуев вверх по шее, затем припал к губам, держа ее рукой за горло. После быстрого поцелуя я прижался лбом к ее лбу.

– Затем, сладкая. Я с ума схожу, видя, как тебя касается кто-то другой.

Эмми тяжело дышала, гнев в ее глазах постепенно угасал, сменяясь чем-то иным.

– Н-нельзя же т-так делать, – заикаясь, пробормотала она.

По-прежнему сжимая рукой ее горло, я просунул руку под платье и коснулся нежной кожи бедра.

– Почему нет?

– П-потому что п-плохо б-бить людей.

Усмехнувшись, я провел вверх по ее бедру до самых трусиков. Точнее, до того места, где им надлежало быть.

«Твою мать».

– Сказать тебе, что плохо? Ты заявилась в мой бар с голой киской, как образцовая маленькая шлюшка.

Эмми застонала. Черт, она сводила меня с ума.

Я принялся ласкать ее пальцами.

– О, сладкая, ты уже намокла… И давно ты так отчаянно меня желаешь?

Звуки музыки заглушали все, что происходило за стенами кабинета. Теперь мы были только вдвоем.

– С-с тех пор, как увидела тебя за стойкой бара.

– Да? И ты пришла со мной выпить, чтобы я обратил внимание на твою жадную малышку?

– Я хотела пить.

Услышав это, я схватил бутылку виски, стоявшую на столике возле двери в кабинет, и зубами вытащил пробку.

– Пить? Ты все еще хочешь пить, сладкая? – Она кивнула, и я скомандовал: – Открой рот.

Она тут же послушалась, и при виде ее открытого рта, готового принять от меня все, что угодно, затвердевший член в штанах напрягся еще сильнее.

Я набрал в рот виски и поставил бутылку на стол. Наклонившись к Эмми, которую по-прежнему держал рукой за горло, прижимая к двери кабинета, я вылил виски ей в рот.

Она проглотила, ее горло дернулось у меня под рукой.

Боже, в ней есть все, что мне нужно.

Я запустил руку ей под платье и скользнул кончиком пальца между ее складок. Эмми прикрыла глаза и начала двигать бедрами. Однако я быстро убрал пальцы.

– Почему? – воскликнула она, открывая глаза.

– Ты злилась на меня, сладкая. Зачем тебе делать то, о чем потом ты можешь пожалеть? – с улыбкой поинтересовался я. Мне нравилось ее дразнить.

Я слизнул с пальцев влагу, мешая вкус Эмми с жжением от виски, потом отпустил ее горло и отступил назад. Член в джинсах уже болезненно затвердел.

– Ты издеваешься? – простонала Эмми.

– Нет.

– Пожалуйста…

Боже, как мне нравились ее мольбы! Да, она тоже отчаянно меня хотела.

– Ты ведь уже пила, – заметил я, зная, впрочем, что Эмми вовсе не пьяна. Возможно, даже почти не захмелела.

– Два шота и полстакана водки с содовой. Без обид, но твои лимонные коктейли слабоваты.

– Надеешься, что, оскорбив мои навыки бармена, заставишь меня передумать?

– Смотря куда ты стремишься, – застенчиво ответила она.

– Только к тебе.

Эмми прижалась грудью к моей груди.

– Если не хочешь прикасаться ко мне, позволь я к тебе прикоснусь.

Черт. Эмми провела рукой вниз по моему животу и коснулась выпуклости в джинсах.

Я чуть не подскочил.

– Тебе в самом деле нужна моя забота, – сладко хихикнула она.

Вот дерьмо. Как это случилось? «Помогите, SOS». Я потерял контроль над ситуацией.

– В-все х-хорошо. – Теперь уже я начал заикаться.

Эмми провела рукой по моим джинсам и слегка надавила. А после начала подталкивать меня обратно к столу, пока я не уперся в его край. Приподнявшись на цыпочки, она быстро поцеловала меня в губы и – ни фига себе! – опустилась на колени. Теперь я видел ее красное платье сверху.

– Можно? – Эмми начала расстегивать мой ремень.

Она думала, что я скажу «нет»? Да при виде этой великолепной женщины, стоящей передо мной на коленях, все слова на время вылетели у меня из головы.

И я просто кивнул.

– Скажи «да», Люк, – попросила она.

Ну сегодня вечером правила игры явно изменились.

– Да, сладкая. Посмотрим, как ты выглядишь с моим членом во рту.

За считаные секунды расстегнув мой ремень и джинсы, Эмми подалась вперед и лизнула член прямо через ткань трусов, а потом стянула их вниз. Член тут же вырвался на свободу, стремясь запрыгнуть ей в глотку. Однако Эмми не спешила взять меня в рот.

Она сжала член рукой и наклонилась, медленно слизывая жидкость с головки. От прикосновения ее языка я непроизвольно застонал. Эмми лизнула меня еще несколько раз и сжала рукой основание члена. Господи боже. Я мог кончить прямо сейчас, не дожидаясь продолжения.

«Остынь, Люк, – мысленно велел я себе. – Подумай о чем-нибудь другом. О чем угодно, кроме девушки, готовой взять в рот твой член. – Я тут же принялся перечислять про себя все самое несексуальное: пропущенный рейс в аэропорту, сломанный холодильник, рожающие коровы…

Ладно, хорошо. Справлюсь. Я не сомневался в этом… пока Эмми не взяла член в рот, толкая меня к грани.

– Че-е-рт, Эмми. Ты неподражаема.

Я никогда не считал себя слишком уж громким парнем, но рядом с Эмми молчать было невозможно.

Я уткнулся в стенку в задней части ее горла, и она застонала. Потом устроилась поудобнее и принялась работать языком. Я скользнул глубже ей в рот, и Эмми стала двигать по члену рукой, одновременно лаская меня ртом.

– Тебе нравится давиться моим членом, верно? – прохрипел я.

Взглянув на меня сквозь густые ресницы, Эмми живо закивала.

Вот бы перенести этот ее образ – на коленях, с обхватившими член красными губами – на мое надгробие!

Я запустил руку в волосы Эмми, стараясь действовать помягче. Она застонала. И сунула руку, которой не