Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

- Нет, - наконец ответил он. – Это невозможно. Но могу со Змеем Горынычем познакомить.

- Зачем? – опешил Владимир.

- Дружил он… с Анастасией. Может, подскажет, где невидимку искать.

- Невидимку?

- То, не знаю, что. Так как? Я сейчас к нему. Проводить?

- Да уж, будьте так любезны, - согласился Владимир.

Не иначе, как затмение в голове случилось. Или вот… Кощей заморочил. Последнее – вернее. Иначе Владимир сто раз подумал бы, прежде чем идти туда… не знаю, куда.

Глава 37

Глава тридцать седьмая, в которой Любомира знакомится с сестрой

Если дом Красибора напоминал дворец, то дом Кощея больше походил на обычную дачу: светлую, воздушную. Вид на море открывался прямо с террасы, утопающей в цветах. И сад, окружающий дом, определенно находился под чьим-то присмотром. И внутри дома – чистота и уют.

- Любомира, вы так удивлены, будто ожидали, что я приведу вас в подземелье с пауками и змеями.

- Заметно? – Мира сделала вид, что огорчилась. – Но так и есть. И не вам, Силантий, укорять меня в том, что я мыслю… шаблонно. Я же наивная барышня. Актриска.

- Обиделись? Имеете право, - покорно согласился Кощей. – И нет, не заметно. Я ощущаю ваши эмоции, как и ваш… жених.

Вот о чем Мира серьезно сожалела, так это о том, что никогда всерьез не училась ведовать. Но ведь и повода не было. Надо все же попросить Володю, чтобы защите от ментального воздействия научил. Это же, если Кощей менталист… Он сделает с Мирой все, что пожелает?

- Я не причиню вам зла, - вздохнул Кощей. – Поверьте, так было бы проще для нас обоих. Я получил бы то, что хочу, а вы ничего бы и не узнали.

- И что вас останавливает? – поинтересовалась Мира. – Порядочность?

- Вы в нее не верите? Не буду убеждать в обратном. Я вас кое с кем познакомлю. И потом сами решите, кто я вам, друг или враг.

В его руке появился колокольчик. Он звякнул, как Мире показалось, очень тихо. Однако в гостиную тут же вошла девушка.

- Подавать самовар, Силантий Маркович? – осведомилась она.

- Не стоит беспокоиться, - поспешно произнесла Мира. – Я сюда не за этим пришла.

«Ничего не есть и не пить в чужом доме», - повторила она про себя нехитрое правило. Ей ли не знать, каким коварными могут быть люди.

- Дуняша, где сейчас Наденька?

- В саду, Силантий Маркович. Где обычно. За ней Анфиса присматривает.

- Пойдемте в сад, Любомира, - предложил Кощей.

«Все же дочь, - подумала Мира. – И кто она мне? Неужели… тетка?»

Позади дома сад был еще красивее. Казалось, над этим местом и погода не властна. Дорожка из мягкой зеленой травы петляла между куртинами. Здесь все еще цвели розы, пестрели ковры из маргариток, незабудок и анютиных глазок. Качались солнечные головки ромашек и огненные гривы пионов. Жужжали насекомые, порхали бабочки. И запах – сладкий, летний – кружил голову.

Они подошли к небольшому прозрачному пруду, частично заросшему кувшинками. Со скамейки, стоящей возле него, навстречу Кощею поднялась девушка.

- Силантий Маркович… - Она низко ему поклонилась.

«И где же… Наденька?»

Мира никого больше не видела.

Кощей же девушке, определенно служанке, кивнул, а сам подошел к пруду, ступил на узкий деревянный настил. Он доходил до середины пруда и упирался в серый валун. На валуне же, Мира это только теперь разглядела, сидела лягушка.

Кощей протянул к ней руку, и лягушка прыгнула ему в ладонь.

Мира ущипнула себя за руку. Она спит? Ее все же одурманили! Она ничего не пила, но… Запах цветов! Наверняка, в нем какой-то дурман.

- Вот, Любомира, знакомьтесь. – Кощей вернулся к ней. И лягушку на ладони протянул. – Наденька. Ваша сестра.

Лягушка молчала. Мира – тоже.

Это же сон? А во сне можно не разговаривать. И на глупости не отвечать.

- Начинаю жалеть, что не позволил Владимиру вас сопровождать, - пробормотал Кощей. – Он смог бы убедить вас, что это не сон.

- Перестаньте читать мои мысли! – вспыхнула Мира. – И хватит играть в эти дурацкие игры! Говорите прямо, что вам от меня нужно!

- Чудо. – Он ничуть не смутился. – Только вы можете снять с Наденьки проклятие.

- Издеваетесь?!

- И в мыслях не было, - заверил ее Кощей. И пальцем лягушку по голове погладил. – Не волнуйся, Наденька. Она поверит. И поможет.

Поверит и поможет? Мира не понимала, что злит сильнее: то, что ей нужно поверить, что лягушка – ее сестра, или то, что за нее все решили. Но… Лукоморье же. И сказка есть… о княжне-лягушке…

- Так по линии Анастасии все же родилась девочка? – спросила Мира. – И об этом мне не сказали?

– Мы поговорим в доме, Наденька. – Кощей наклонился и посадил лягушку в траву, а после обратился к Мире: - Может, все же чаю?

- Хорошо, - сдалась Мира.

Кощею она так и не верила. Но дар хранительницы Лукоморья подсказывал, что выслушать его необходимо. И теперь она точно знала, что вреда ей не причинят. Как минимум, потому что она нужна. Для чуда.

Стол накрыли на террасе. Той самой, с видом на море. Желтый пузатый самовар на белоснежной скатерти. Чашки из тончайшего фарфора. Кажется, такой называют костяным. Варенье в вазочках: малиновое, клубничное, вишневое, крыжовниковое, абрикосовое, яблочное, грушевое, сливовое… Вазочек было больше, но не всякое варенье Мира смогла угадать. Пышные булочки, щедро посыпанные сахарной пудрой. Бублики с маком. Печатные пряники. Конфеты.

- Вы же любите сладкое, - невозмутимо ответил Кощей на незаданный вопрос. – А какое варенье любите, не знаю. В детстве, вот, вишневое любили.

- Откуда вы знаете, что я любила в детстве?

Странно, но сейчас Мире казалось, что картина, открывающаяся с террасы, ей знакома. Этот кусок моря, обрамленный скалами. Лесистый берег, тянущийся к горизонту. И дом этот…

Внутри ничего, кроме гостиной, Мира не видела. Но отчего-то знала, что из гостиной можно попасть в комнату, где стоит рояль. А на второй этаж ведет лестница с деревяными перилами. Винтовая. Еще в доме есть мансарда, с окошками на наклонных стенах.

- Ваша мама, Любомира, приходила в Лукоморье дважды. – Кощей подал ей чашку, наполнив ее ароматным травяным чаем. – Ребенком,