Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

Она внимательно следила за Баюном. Тот не удивился, не переспросил, что за сестра. Лишь кивнул… понимающе. Значит, знает.

- Потом Силантий Маркович проводил меня домой, ушел… А Владимир вроде бы отправился за ним следом, - продолжила Мира. – Так слуги говорят. И все, больше Владимира никто не видел.

- Любомира, вы пообещали Силантию помощь? – поинтересовался Баюн. – Ну… с превращением.

- С превращением лягушки? – уточнила Мира. Достали недомолвки! – Нет. Я обещала подумать.

- Тяжелый выбор? – Баюн все так же сохранял невозмутимость.

- Невозможный.

- Тогда он мог.

- Кто мог? Что?! – воскликнула Мира, теряя терпение.

- Силантий мог спрятать Владимира Николаевича, - пояснил Баюн. – Ему нужен рычаг давления. Он не отступится.

- Он меня шантажировать вздумал?

- Вы и сами прекрасно все понимаете. – Баюн развел руками. – Но это лишь предположение.

- Как мне помочь Володе? Как мне его найти?

Мира уже не считала, что путешествие в Москву, за помощью к Великому Князю, глупая затея.

- Найти не проблема. Есть какая-то личная вещь Владимира Николаевича?

Часы Мира ему вернула. Но ведь ничто не мешает ей украсть их вновь.

- Будет, - пообещала она, переворачивая страницу альбома.

- Чудненько, - сказал Баюн. – Ждите здесь, я за картой сбегаю.

Вернулся он быстро. Мира едва успела материализовать часы. Карту расстелили на полу, а часы положил туда, где на карте был нарисован компас.

- Владельца часов покажи, - произнес Баюн.

Изображение поплыло, подернулось рябью, как зеркало в подвале Анастасии.

- Это тоже живой артефакт? – спросила Мира шепотом.

- Тоже? – Баюн взглянул на нее поверх очков. – Видели похожее? Где?

- Зеркало, - призналась она. – У Анастасии.

- Верно, - кивнул Баюн. – И зеркало, и карта. Есть и еще. Вообще, все эти артефакты принадлежат Лукоморью. И, следовательно, вам.

- И кто их делал? Анастасия? Кощей? Вы?

- Нет. Смотрите, кажется, здесь.

Баюн указал на карту. На ней появился яркий огонек. И масштаб изменился, увеличился.

- Это что? Где? Он жив? – всполошилась Мира.

- Скалы на пути к жилищу Змея Горыныча, - вздохнул Баюн. – Там пещеры. Полагаю, в одной из них и спрятали Владимира Николаевича.

- Как его можно спрятать? Он же ведун! Он сам кого хочешь…

«Если жив. А если…»

- Силантий мог. У него сила другая. Если на черную цепь посадил…

- На черную цепь?! – перебила его Мира. – И что мне делать? Я ведовать не умею!

- Ну, собственно, варианты есть. – Баюн почесал затылок. – Силантий поутру сам заявится, с предложением, от которого вы навряд ли откажетесь.

- А он не боится последствий? – вспыхнула она. – Это же… преступление!

- Может, и не боится. У него цель есть, Любомира. Дочь спасти. Любой ценой. О себе он навряд ли думает.

- Хорошо. – Мира скрипнула зубами. – Другой вариант?

- Лишить его предмета шантажа.

- То есть, освободить Володю?

Он вновь развел руками.

- Тут я не помощник, - сказал Баюн. – И Оскара не пущу, мал он для таких подвигов. И ночью туда идти не советую. Мокрые скалы, да в темноте… это верное самоубийство.

Ночью Мира, пожалуй, и место нужное не найдет. Значит, пойдет ранним утром, едва рассветет. А погода… Хранительница она или нет! Если море окатило Красибора волной по ее желанию, и с тучами Мира справится. Главное, верить в себя.

- Карл Богданович, а вам ничего не нужно? – спросила Мира перед тем, как попрощаться с Баюном.

- Мне? – Он несколько удивился.

- Вам или Оскару. Вы же тоже знаете… о чуде. Вода живая, вода мертвая…

- А, это. – Он усмехнулся. – Просьба у меня есть. Но для того, чтобы мне помочь, чудеса не нужны. Я вам больше скажу, Любомира. Чудеса никому не нужны.

- Я не понимаю…

- Поймете, - отмахнулся он. – Да, кстати, по поводу карты и зеркала, пока вы еще чего не надумали. Да, это живые артефакты. На должности Кощея в Лукоморье всегда некроманты. И бессмертие их… весьма условное. Живут они дольше, чем люди, верно. Но и они уходят, когда находят преемника. Вернее, перерождаются… в артефакт.

- Так это… бывший… - Мира с ужасом уставилась на карту. – Ой…

- Это их выбор, - заверил ее Баюн. – И память… она уходит. Теперь это просто волшебный предмет.

Просто?! Ничего себе…

- И Силантий тоже? Когда-нибудь…

- Ну, до этого далеко. У него и ученика-то нет. – Баюн улыбнулся. – Он нас всех переживет.

Вот тебе и «смерть Кощея»…

- А просьба? – вспомнила Мира. – О чем вы хотите попросить?

- Терпит, - отмахнулся Баюн. – И вот что…

Он вновь убежал, а вернулся с клубком ниток, протянул его Мире.

- Еще один артефакт? – догадалась она.

- До места доведет, - кивнул Баюн. И поклонился. – Удачи вам, хранительница.

Что ж, удача лишней не будет.

Глава 40

Глава сороковая, в которой Владимира используют втемную

Права была матушка. Ох, права! Если бы Владимир развивал свои способности менталиста, возможно, ему удалось бы противостоять воздействию на разум. Так кто ж знал, что встретится ему противник, поступающий вопреки всем законам и конвенциям!

В мире, где Владимир родился и вырос, менталистам категорически запрещено подчинять людей собственной воле. На любое воздействие на разум требуется разрешение – или от властей, или от человека лично. И только управление чужими эмоциями может остаться безнаказанным, и то, если менталист не нанес вред или факт воздействия не зафиксировали.

У Лукоморья свои законы.

Защита Владимира трещала по швам, а Кощей лишь смотрел ему в глаза, определенно не прикладывая усилий, чтобы вторгнуться в его сознание.

- Зачем?

Единственное, на что хватило сил, так это на вопрос. Ответа Владимир не ждал, просто сопротивлялся до последнего. А Кощей не промолчал.

- Поверьте, Владимир Николаевич, приятного в том, что я делаю, нет и для меня. Так надо.

- Кому? – прохрипел Владимир.

- Не поверите. Любомире.

- Ложь…

- Я же сказал, что не поверите.

Последний щит лопнул, словно мыльный пузырь. И дышать стало легче.

- Вы же понимаете, что я этого так не оставлю!

Говорить Кощей не запрещал. Владимир не мог двигаться, не