Ядовитый Шиповник - Мария Морозова

– Да кто вас знает? Я за утро уже троих шуганул.

– Меня зовут Флор ван Дарен. Я была вчера здесь, когда с лиссой Рокант произошло несчастье.

– Кого тут только не было вчера, - поморщился старик. Но моя фамилия заставила его подуспокоиться. - И чего сейчас надо?

– Можно поговорить с гримером по имени Марика?

– А нету ее, - с неприкрытой радостью заявили мне. – Дома, отдыхает.

– Понятно, - я вздохнула. – Мне просто хотелось ее поддержать. Сейчас все взбудоражены гибелью Лайлы Рокант. И вряд ли кто-то представляет, каково сейчас девушке, которая нашла ее тело.

– Хм… – старик нахмурился.

– Я ведь тоже была там в тот момент. И понимаю, что она пережила.

– Да, – он кивнул, смягчаясь. – Марике пришлось туго. Сначала этот ужас, потом допрос на полночи. Она живет одна, так что утешить ее некому.

– Я могла бы навестить ее. Даю слово, что не собираюсь ничего выяснить для прессы.

Смотритель задумчиво потер подбородок. Осмотрел меня с ног до головы, наверняка отметив и шелковое платье, и скромные, хотя весьма недешевые серьги с бриллиантами. Однако в итоге все же кивнул.

– Хорошо. Я дам вам адрес.

Ехать мне пришлось на другую сторону реки. Марика жила в симпатичном трехэтажном доме на несколько квартир. Поднявшись на второй этаж, я постучала в дверь. Сначала за ней было тихо. Но потом послышались шаги, и негромкий голос спросил:

– Кто там?

– Добрый день. - Я приветливо улыбнулась, глядя в глазок. - Меня зовут Флор. Флор ван Дарен.

Дверь приоткрылась. На меня настороженно глянула та самая девушка.

– Наверное, вы меня не запомнили, - продолжила я. - Да и вообще, вряд ли разглядели толком. Но мы с моей мамой тоже вчера были там, где с лиссой Рокант случилось несчастье.

– Нет, я вас помню. – Она качнула головой. - У гримеров хорошая память на лица.

– Я зашла спросить, как у вас дела. Это ведь так тяжело… Может, выпьем чаю?

– Чаю… Почему бы и нет? - кивнула девушка.

Она пропустила меня внутрь. Квартира была маленькой, но очень аккуратной. Окно кухни выходило во внутренний двор, и через приоткрытую створку доносились крики играющих там детей. Я поставила на стол коробку с пирожными из лучшей в Уэрте кондитерской. Марика зажгла горелку под чайником.

– Как вы себя чувствуете? - спросила я.

– Шокированной и уставшей, - вздохнула девушка. – Меня полночи продержали на допросе.

– Надеюсь, вас ни в чем не обвиняют… – Я насторожилась. – Если что, у меня есть хороший адвокат.

– Нет-нет, что вы. - Она поспешила меня успокоить. - Просто я стала главным свидетелем. И единственным.

– Неужели больше никто ничего не видел? Это же театр. Там должно было быть полно народу.

– Понимаете, у лиссы Рокант было правило. После каждого спектакля она закрывалась на полчаса в гримерке, чтобы освободиться от лишних эмоций и побыть наедине с собой. И трогать ее в это время не дозволялось никому. Она даже поклонников с цветами и подарками не стеснялась выставить вон, если те неосторожно пытались к ней пробиться. Вот и вчера тоже… Лайла закрылась в гримерной. Я выждала полчаса и отправилась туда, чтобы помочь снять грим и разобрать прическу. А там….

Марику передернуло. Она поднялась, чтобы разлить чай и разложить пирожные по тарелкам.

– Это жутко, - продолжила девушка, возвращаясь за стол. - Пусть мы с Лайлой никогда близко не общались, и мне сложно по ней горевать, - все равно жутко.

– Вы давно ее знали?

– Пять лет. Я была основным гримером Лайлы. У меня дар светлых иллюзий, пусть не слишком сильный, но для сценического грима подходит отлично. За это меня в театре и ценят.

Марика вздохнула, примериваясь к корзиночке с шоколадным муссом.

– Ну и за то, что я могла выносить непростой характер Лайлы.

– С ней было тяжело? - дипломатично уточнила я.

– О да. – Она немного подумала и кивнула на подоконник, где лежала знакомая газета. - Там написали, что Лайлу убил маньяк. Садовник. Это правда?

– Следствие будет разбираться, - пожала плечами.

Хотя сама я не сомневалась, что это дело рук одного и того же человека. А все из-за аконита. Не мог он там оказаться просто так. Никак не мог.

– Знаете, когда я увидела Лайлу и поняла, что она мертва, – призналась Марика, – то сразу подумала на кого-то из наших. Даже не вспомнила про маньяка.

– У Лайлы были враги? – насторожилась я.

– Да, и много. Лайла Рокант, сбереги Марр ее душу, была очень талантливой женщиной. Но при том капризной, самовлюбленной и эгоистичной. Ох, слышали бы вы, какие скандалы она закатывала, если что шло не по ней… А уж если начинала видеть в ком-то соперниц…

– Соперниц?

– За роль, за любовь зрителей, за внимание мужчин. Та же роль Аурэль сначала должна была достаться одной из наших самых молодых актрис, но кто-то подсыпал ей раздражающий порошок в пудру, и девушка две недели потратила на то, чтобы избавиться от пятен и зуда. Хоть доказательств никаких не было, все прекрасно понимали, кто это сделал. Ведь после инцидента Лайла получила свою роль.

– Весело у вас там, – усмехнулась я.

– Мы привыкли, - спокойно ответила Марика.

– А мужчины? Вы говорили про мужчин.

– О да, - Марика понизила голос. - Лайла выбирала самых лучших. Банкир, владелец ювелирных лавок, знатный лесс. - Она огляделась и сказала еще тише. - Ходят слухи, что в прошлом году у нее даже был короткий роман с принцем Хелесаром.

– Ого, - оценила я.

– Все же Лайла была очень красивой женщиной. Хоть и вздорной.

– А сейчас у нее с кем-то был роман?

– Не знаю насчет романов, с банкиром Лайла рассталась месяц назад – он ей наскучил. Но поклонник был точно. Какой-то Вернор ди Претцель.

– Ди Претцель… – повторила задумчиво.

Фамилия показалось знакомой, вот только вспомнить, откуда я могу ее знать, не получалось.

– Странный парень, – продолжила Марита. - Постоянно писал ей стихи и картины.

В голове щелкнуло. Ди Претцель… Кристобаль ди Мерген в вечер своего убийства была на презентации стихов лессы ди Претцель. Это родственники?

– А что Лайла?