Развод! Смирись, милый! - Ника Горская

Ведь никаких, кроме того, единственного раза в магазине, признаков беременности у меня нет.

Ни классической утренней тошноты, ни перемен в гастрономических предпочтениях, ни головокружений.

И сколько бы я к себе не прислушивалась — ничего!

Полный штиль.

В клинику захожу, испытывая столько разных чувств, которые я даже распознать неспособна.

Несмотря на то, что я прихожу ко времени своей записи, мне всё равно приходится немного подождать.

Никогда ожидание так не нервировало меня как сегодня.

Гормоны стресса ритмично отплясывают в моей крови.

Встаю со скамьи у кабинета врача и подхожу к кулеру с водой. Выпиваю стакан почти залпом и наливаю ещё один, который уже пью медленно.

Ко времени, когда меня вызывают в кабинет, я почти справляюсь с бушующими внутри эмоциями.

Дальше всё происходит будто не со мной.

Стандартные вопросы врача, звучат обыденно. Мой откровенный рассказ о сложном пути к беременности не вызывает у него видимых эмоций. Он периодически кивает, заполняя какие-то документы, глядя в экран компьютера.

Дальше — анализы и УЗИ.

И вот я слышу заветные слова: «Срок беременности пять недель. Видимых патологий не выявлено. Ребёнок развивается согласно сроку».

Закусив губы, пытаюсь сдержать рвущийся из груди всхлип.

Шумно перевожу дыхание, пока слушаю все рекомендации.

В конце врач записывает меня на следующий приём, и я, поблагодарив его, покидаю клинику.

Домой не иду, а буквально порхаю, как бы пафосно это не звучало, именно так я себя ощущаю.

В моей жизни сейчас всё сложно, в некоторой степени неопределённо, но я как никогда прежде уверена, что способна справиться с любыми трудностями. Ведь теперь я не одна.

Следующие несколько дней меня мучает вопрос: рассказывать Назару или нет?

С одной стороны, мне эгоистично хочется скрыть от него своё положение.

В голове тут же роятся сценарии: как я скажу, как он отреагирует, как это всё отразится на моей жизни, которая только начала обретать новый, пусть и непростой, но мой собственный смысл.

И такая злость закрадывается. На себя. На него, за его предательство, за разрушенные годы, за тот факт, что именно Назар, мужчина, который причинил мне столько боли, станет отцом моего ребенка.

Моего, такого долгожданного, пусть и незапланированного, но моего.

Мне интуитивно хочется уберечь малыша от всей той боли, которую его отец принес мне.

Зачем Градову знать?

Чтобы снова вносить хаос в мою жизнь?

У него уже есть сын! Вот пусть им и занимается.

С другой стороны… рано или поздно он ведь всё равно узнает.

Да и вообще, имею ли я право лишать своего ребёнка отца?..

Как же сложно...

Поэтому пока не хочу принимать никаких решений.

Сейчас я хочу просто жить в покое, вынашивая малыша. Пока не найду в себе силы и мудрости сделать правильный выбор.

Но мы вольны всего лишь предполагать…

Спустя две недели выхожу из клиники, прижимая к груди папку с документами.

Моё настроение максимально приподнятое.

Очередной визит к врачу подтвердил, что моя беременность протекает как надо.

Накинув на голову капюшон, спускаюсь по ступенькам крыльца.

Вчера город ужасно замело снегом. Поэтому ступаю осторожно, смотря под ноги.

Пугаюсь, дёргаясь в сторону, когда кто-то подхватывает меня под руку со словами:

— Здравствуй, милая!

Приподняв голову, растерянно смотрю на Назара.

Мгновенно застываю в пространстве, ощущая малейшее колебание воздуха между нами.

— Ничего не хочешь мне сказать? — цедит зло.

Меня накрывает волной неконтролируемой паники.

Он… он знает?..

Или речь о чём-то другом?

Меня начинает трясти. Не понимаю от холода это или от нервов.

Или всё вместе?

Делаю вдох и несколько раз моргаю.

— Идём в машину. Холодно, — говорит и тянет меня к своему автомобилю.

Сопротивляться ему бессмысленно.

Уверена, что стоит мне попытаться выразить протест и он взвалит меня на плечо, но добьётся своего.

Молча шагаю, молясь, чтобы моё предположение о его осведомлённости не подтвердилось…

Глава 44

Вика

Тепло салона согревает, но не настолько, чтобы унять внутренний тремор.

Спрятав ладони в рукавах объёмного пуховика и прижав ими лежащую на коленях папку, смотрю в окно прямо перед собой.

С опаской жду, когда Градов продолжит своё наступление, но он почему-то молчит.

Долго.

Так же, как и я пускает взгляд свозь лобовое стекло.

Выглядит глубоко погружённым в свои мысли.

Это лишний раз заставляет меня напрячься.

Таким Назара я не видела ни разу.

— Ты чем-то больна? — некоторое время спустя, глухим голосом спрашивает он.

Этот вопрос повергает меня в состояние шока, если не сказать больше.

— Что? — оторопело переспрашиваю, взглянув на него.

В то же время в голове будто какой-то сложный пазл складывается. Монотонно. Квадратик за квадратиком.

Градов узнал, что я хожу в поликлинику и решил, что я больна?

Почему же не сделал как привык — не использовал свои связи чтобы узнать наверняка?

Или всё же не такой уж он всесильный?

Сейчас мне отчаянно хочется верить в это.

— Ты второй раз за месяц ходишь в больницу, — повернув ко мне голову, припечатывает обеспокоенным взглядом, — Как я вижу дело не в простуде.

Под прицелом его глаз вся сжимаюсь.

— Со мной всё хорошо, — выдыхаю приглушённо.

От страха быть разоблачённой мелко дрожу не в силах больше это скрывать.

— И вообще, зачем ты продолжаешь за мной следить? Это выглядит странно, Градов, — тоном выдаю своё возмущение.

Его забота теперь неуместна.

Неужели он этого не понимает?

— Своей чёртовой самостоятельностью хочешь выпендриться? — буквально рычит Градов. — Сколько можно кровь мне сворачивать? А, Вик? Наказала уже! Захлёбываюсь сожалениями каждый грёбанный день без тебя! Может хватит, блядь?

Боже… он не исправим!..

Я не обязана слушать этот бред!

Развернувшись корпусом, открываю автомобильную дверь, намереваясь выйти. Но уже в следующее мгновение Градов рывком тянет меня обратно и блокирует двери.

— Выпусти меня! Немедленно! — голос звучит достаточно уверенно.

Скулы и подбородок Назара заостряются, от плотно стиснутых челюстей.

Вижу, что кипит, но пытается сдерживаться.

— Хватит от меня бегать! Детский сад какой-то, — в глазах появляется тот самый блеск, от которого у меня дыхание застревает в горле. — Тебе самой не надоело, Вика? Сколько можно?

Непробиваемый!..

— А тебе? — спрашиваю, выдержав значительную паузу, — Тебе самому не надоело? Я уже давно живу своей жизнью. Пойми ты это наконец! И скорее всего даже не вспоминала бы тебя, если бы ты так упорно и постоянно не давал о себе знать! Ты спрашиваешь не надоело ли мне? Надоело! Очень! — последние слова