Учебный роман - Кристин Уокер

В какой-то момент меня попытались научить «русскому прыжку» – это когда человек из положения стоя должен подпрыгнуть, разведя ноги и показав миру свои гениталии, да еще и коснуться пальцами рук пальцев ног в воздухе – не забывайте, что ноги-то при этом в стороны, – а потом приземлиться, желательно в стойку. Вот с последней частью у меня возникли трудности.

Подпрыгнуть и развести ноги у меня получалось без проблем. Но к тому времени, когда мне хоть более-менее удавалось дотянуться до пальцев, жопа уже ударялась о мат. Все говорили, что вертикальной подъемной силы недостаточно. Что бы это ни значило. Больше походило на аэрофизику, чем на термин для черлидеров.

– Напряги пресс, присядь и подпрыгивай, – объясняла Такиша, похлопывая меня по бедрам. – Не грудь, нет. Бицепсы и квадрицепсы.

С бицепсами и квадрицепсами я до боли хорошо познакомилась, когда начала тренировки в команде. А еще с широчайшими мышцами, дельтовидными, трицепсами, мышцами пресса и ягодиц, и со всем остальным, из-за чего на следующий день просто ходить не можешь. По-моему, дьяволицепсы.

– Я подпрыгиваю! Подпрыгиваю! – уверяла я.

Чтобы продемонстрировать это, я присела, будто собираясь поссать в общественном туалете, напрягла все мышцы тела – и, к сожалению, еще и лица, – взлетела в воздух, махнула ногами, со всех сил ударила себя по стопам, а потом рухнула на пол, как подбитая птица.

– По-моему, уже лучше получилось, – кротко сказала Симона.

– Слушай, – к нам подошел Тодд, – тебе наводчик нужен, чтобы ты прочувствовала этот прыжок. – Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться. – Ты ритма совсем не улавливаешь.

Я приняла его помощь, но посмотрела злобно.

– Ритма? – прохрипела я. – Мне, значит, не просто с силой притяжения бороться, а еще и в определенном ритме?

– У прыжка есть свой ритм. Вверх, в стороны, вниз. Раз, и два, и три. А ты делаешь вверх, в стороны, к себе, вниз. Это занимает лишнее время, поэтому ты падаешь на задницу. Смотри. – Он подскочил ко мне сзади и обнял за талию. – Я буду направлять, чтобы ты смогла почувствовать. Приседай.

Я повиновалась.

– Подпрыгивай.

Я снова взмыла в небо, но из-за того, что Тодд тоже приподнимал меня, я продержалась в воздухе на тысячную долю секунды дольше, чем могла сама. Когда он пропел «два», я коснулась пальцев стоп, а на «три» Тодд помог мне опуститься на ноги.

– Прочувствовала? – спросил он.

– Кажется, да. – На самом деле у меня слегка кружилась голова. – Раньше я представляла себе это так: я лечу вверх, развожу ноги, опускаю их и лечу вниз. А теперь стало так: вверх – в стороны – вниз.

Сказав «в стороны», я наклонилась и развела руки, как рефери на ринге. Хотя, может, я была похожа скорее на тощего птеродактиля, потому что все начали тихонько смеяться. Но я не обиделась.

– Дай-ка сама попробую.

Я присела, подпрыгнула, вскрикнула «в стороны», ударила себя по пальцам ног и приземлилась – не совсем идеально, на четвереньки, хоть чуть и не упала. Но все равно уже далеко не то же самое, что плюхаться на задницу.

– Так держать, Принцесса! – гикнул Тодд.

Вся команда завизжала и зааплодировала. Отчасти они радовались за меня, а отчасти тому, что теперь мы, вероятно, сможем сделать «Максимальный подъем» – в этом номере демонстрировались все девчачьи гимнастические таланты. Проблема в том, что в самой середине номера надо было делать «русский прыжок» – всем одновременно. Это был один из лучших номеров команды, без него у нас немного шансов.

– Теперь ты научишься, – прощебетала Симона.

Аманда, конечно, не светилась оптимизмом, но и она сказала:

– Да, уже лучше. Продолжай тренироваться. У тебя полторы недели, чтобы довести прыжок до совершенства. – Потом она объявила: – Конец тренировки, ребята.

Мы хором проскандировали: «Вперед, Орлы» и один раз хлопнули в ладоши. Таким ритуалом заканчивалась каждая репетиция. Уже вечерело, и мы начали расходиться.

Я взяла свою бутылку и пустила в рот струю воды, отмечая победу. Потом вскочила на велик и погнала домой – мне не терпелось еще порепетировать «русский прыжок» в своей комнате. Я хорошо понимала, что это было ненормально. Но меня это не беспокоило. Я хоть и ненормальная, но могу теперь бросить вызов гравитации. Это ведь чего-то да стоит.

Когда я пришла домой, мама передала мне семь сообщений от Марси (на время тренировки я вырубила сотовый). «По-моему, она в отчаянии», – добавила мама.

Я выхватила у нее блокнот, телефон, побежала в свою комнату и оттуда позвонила ей.

– Мар? – спросила я, когда в трубку буркнули что-то неразборчивое.

– А, Фион. Он порвал со мной.

Я по голосу поняла, что она плачет.

– Сейчас приеду, – сказала я.