Аукцион судьбы. Книга вторая - Марина Кистяева

Олег негромко сказал, не лукавя и не кривя душой:

– Я знаю.

– Тебя украли у меня… у нас…

– Я тоже об этом знаю.

Он никак не называл её – ни мамой, ни Надеждой Сергеевной, это тоже было понятно всем.

– Давайте за стол, – предложил Анатолий Васильевич, бросая на вновь обретенного сына теплые взгляды.

– Макс, как ты нашел Ми… Олега?

– Случайно встретились в ТЦ.

– Случайно?

– Да.

– Мы выбирали мне платье на регистрацию…

– С ума сойти.

– Вот чтобы не сойти окончательно с ума от радости, предлагаю выпить.

Анатолий Васильевич засуетился, начал открывать виски, вино в графине.

– У нас вино домашнее. Сашенька, вы какое предпочитаете?

Саша улыбнулась и покачала головой.

– Я не пью.

– Совсем?

– Совсем. Мне нельзя.

– Ребеночек?.. – вопрос сорвался у Надежды Сергеевны. Она спросила и тотчас осеклась, поняв, что затронула тему, на которую не имела права.

Саша спокойно встретила её вопрос. Отболело…

– К сожалению, я не смогу никогда иметь детей. Год назад у меня была операция по трансплантации сердца, в Германии. Спасибо Олегу, донорское сердце нашли по его ходатайству. Если бы не Олег, я бы умерла.

Рука Анатолия Васильевича с графином повисла в воздухе.

– Саша, – Олег предупреждающе посмотрел на Александру, но та продолжала безмятежно улыбаться.

– Олег, не смотри на меня грозно. Я тебя больше не боюсь.

Пришла очередь Надежды Сергеевны медленно оседать на стул.

– А раньше боялась?

– Было и такое. Когда он меня купил.

– Купил? – в диалог вступил Макс.

Олег откинулся на высокую спинку стула и вызывающе скрестил руки на груди. Мол, рассказывай-рассказывай, а я послушаю.

Саша смело встретила его взгляд и продолжила.

– Да, когда я решила продать свою девственность на аукционе.

– Аукционе, значит.

– Совершенно верно. Мою семью мошенники кинули на деньги, оставив без жилья, врачи говорили, что мне жить осталось не больше двух-трех недель, и я решилась на авантюру. Продать тело, чтобы родители смогли купить себе хоть какое-то жилье. Олег меня купил. Но вы не думайте ничего плохого, ваш сын на тот момент работал под прикрытием. И да, он у вас герой. Самый настоящий. У него даже медаль есть, которую он мне, кстати, так и не показал ещё.

– Саша немного соврала, – после её заявлений Олег не мог остаться безучастным. – По поводу детей. Сама она родить не сможет, но мы усыновляем сына моих друзей, что погибли. Так что ребенок у нас будет.

В комнате повисла тишина.

– Не знаю, как остальные, мне точно пора выпить, – сказал Анатолий Васильевич, налил себе виски и, никого не дожидаясь, опрокинул его.

Надежда Сергеевна пододвинула ему свой фужер.

Максим же откинул голову назад и счастливо рассмеялся.

* * *

– Мы их шокировали.

– Не мы, а ты.

– Ох, да. Прости, не знаю, что на меня нашло – вывалила всё и сразу.

– Я люблю тебя, куколка.

Саша прикрыла глаза, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу. Оттолкнувшись от подлокотников кресла, в котором сидела, и, не обращая внимания, как падает на пол, выложенный террасной доской, теплый тонкий плед, Саша подошла к Олегу, который стоял у перилл веранды, и прижалась к его спине, обняв за торс.

– Думала, не услышу.

Она не заметила, как дрогнул её голос.

В те мгновения она вообще мало что способна была заметить.

– Почему? Не верила в мои чувства?

Саша быстро-быстро замотала головой, задевая носом мужскую спину.

– Просто ты… ты же у меня брутальный…

– Какой? – Олег сдержанно хохотнул.

– Настоящий брутал. Альфа-самец. Такие вроде бы не признаются в любви вслух, а доказывают делами.

Олег ловко поменял их положение, развернулся на пятках и теперь двумя пальцами приподнимал подбородок Саши, заглядывая ей в лицо.

– И много ты знаешь таких брутальных альфа-самцов?

– Тебя одного, – Саша снова шмыгнула носом. Глаза увлажнились в сотый раз за сегодняшний день.

– И я надеюсь, что одним и останусь, – в голосе прорезались ревнивые нотки, с которыми ей уже доводилось сталкиваться.

Саша улыбнулась дрожащими губами.

– Мне бы с тобой справиться… Куда там ещё… Хотя мне бы хотелось, чтобы маленький Марат вырос похожим на тебя. Я понимаю – гены, и всё же… И да, я тоже тебя люблю. Очень. Прости, я сегодня реву и реву. Не могу иначе.

– А я уж решил, что не услышу в ответ признания.

Его полноватые губы искривились в добродушной ухмылке, и Олег легонько дотронулся до губ Саши.

– А ты в нем нуждался?

– Ну, знаешь ли, куколка, не только вам, девочкам, иногда необходимо слышать подтверждение чувств, но и, как ты там выразилась, брутальным альфа-самцам. Черт, мне понравилось это выражение!

Он обнял её крепче, и она уткнулась ему в грудь.

– Что ты думаешь о предложении твоих родителей? – Саша задала вопрос, волновавший её последний час. – Ведь они твои родители, Олег, твои.

Из его груди вырвался протяжный выдох.

– Я знаю, девочка. Сразу же после встречи с Максом, я попросил ребят разузнать, что да как. И да, тридцать четыре года назад в семье Иштовых был похищен ребенок. То есть, идя на ДНК, я уже не сомневался в его результатах. Но он нам нужен был обоим. Ты пойми… И я, и Макс, и Иштовы – мы все взрослые люди со своими характерами, жизненными устоями, принципами. У нас у всех налажена жизнь. И вот так скоро мы не сольемся, не станем одним целым. Это долгий и трудный путь.

– Знаешь, я очень сильно боялась, что ты их оттолкнешь?

– Почему? Потому что я типа брутальный парень?

– Да ну тебя, – Саша легко стукнула Олега по груди и тут же: – Прости, прости, прости… Я совсем забыла о твоих травмах.

– Не, как клеить обои – вперед, а тут… – его губы коснулись её макушки. – Всё хорошо, не волнуйся. И хватит плакать, куколка. Достаточно на сегодня слез.

– Просто столько событий и сразу. Ты правда меня любишь?

– Правда. А по поводу предложения Иштовых провести роспись в Новосибирске, пригласив твоих родителей, я подумаю. Пока ничего сказать не могу. А что ты думаешь?

– Тоже не знаю. Регистрируют же браки по прописке…