Ноев ковчег доктора Толмачевой - Ирина Степановская

– У-у-й! – ойкнула Маша, а Райка ойкнула матом.

– Надо лежать. – Они в обнимку добрались до дивана. – Успокойся, будем рожать. Не здесь. Я сейчас вызову «Скорую помощь». До ее приезда нужно просто ровно дышать. Если начнутся схватки, не бояться. Процесс не скорый, у первородящих длится как минимум несколько часов.

Маша говорила, как на занятиях, ровно, спокойно. Дала Раисе воды и вышла в коридор, чтобы она не слышала телефонный разговор.

– «Скорая!» Беспокоит «Анелия», лечебно-диагностический центр. Говорит заведующая отделением Мария Одинцова. У меня в отделении роды у медсестры. Присылайте бригаду, потому что ни одного акушера или гинеколога поблизости нет.

– Да, я поняла, – ответила диспетчер. – Вызов принят. Держитесь пока сами, на улицах пробки. Поедут, как смогут. Пришлю гинекологическую бригаду.

– Пришлите скорее, – Маша перешла на обычный тон. – Я постараюсь держаться, но имейте в виду, у меня опыта принятия родов нет вообще. Не случалось со мной такого.

– Ожидайте. – «Скорая» отключилась, и Маша опять вошла в кабинет.

– Ну что?

– Ничего. – Глаза у Раисы были испуганные, круглые.

– «Скорая» приедет, – сказала Маша. – Не бойся. Ты дай мне телефон, кому позвонить. Я узнаю, в какой роддом тебя повезут, и позвоню твоим близким.

– Хорошо, – Раиса достала из кармана мобильный. – Сообщите по этому номеру.

Маша аккуратно записала цифры. Сочетание цифр показалось знакомым.

– Это кто? Мама, папа? – Она специально не спрашивала об отце ребенка, чтобы не волновать расспросами Райку. «Ей, наверное, неприятно, что у ребенка не будет законного отца».

– Муж, – ответила Райка и схватилась за живот. – Ой-ой-ой, схватка началась!

– Тише, спокойно. Лежи на спине, старайся ровно дышать. Если будешь задерживать дыхание, ребенок будет испытывать гипоксию. А это не нужно.

По коридору протопало несколько человек.

– Где у нас роженица?

Боевого вида женщина-врач решительно вошла в комнату. За ней вошел фельдшер, и заглянула уборщица.

– Что это у вас? Воды? – спросила доктор, кивнув на лужу на полу.

– Это из ведра, – сказала Маша. – Но воды из плодного пузыря, по всей видимости, тоже отошли.

– Давно?

– Примерно полчаса назад.

Доктор приложила к Райкиному животу акушерскую трубочку.

– Живой! Хороший. Сердцебиение ровное. Смотреть не буду, поехали!

Уборщица принесла Райкину одежду. Маша проводила их до лифта.

– Вы куда нашу девушку повезете?

– В дежурный. Недалеко. Девушку вашу в патологию будут класть, а это хорошо. Я перед вами одну роженицу уже туда отвезла. Там сегодня очень хороший доктор дежурит. Борис Яковлевич Ливенсон. Вы не волнуйтесь. У него почти всегда все бывает хорошо.

– Ну, дай бог.

Они уехали. Уборщица вымыла в Машином кабинете пол. Маша стала собираться домой. «Не надо было мыть, – вдруг вспомнила она. – Не моют полы, когда уезжают. Бабушка говорила, к покойнику».

Уборщица ушла, гремя ведрами.

«Да, я же не позвонила родственникам!» – вдруг вспомнила Маша. Она вызвала записанный на телефон номер. Потянулись длинные гудки.

– Алло? – раздался в аппарате знакомый голос.

– Владик? – еще не веря своим ушам, переспросила Маша.

– Да, Маша. Я тебя слушаю.

Маша потеряла дар речи.

– Ты уже дома? – зачем-то спросила она.

– В чем дело, Маша? Что-нибудь случилось?

– Случилось, – сказала она. – Видишь ли, у твоей жены здесь, в отделении, отошли воды и начались схватки. Она просила тебе передать...

– Ну, так я и знал, что эта идиотка доходится на работу, – вырвалось у Дорна.

– Я вызвала «Скорую помощь». – Голос у Маши стал спокойным и холодным. – Ее повезли в роддом. Не беспокойся, сегодня дежурит хороший врач. С твоей женой и ребенком не должно ничего случиться.

– Маша, это недоразумение, – начал Дорн. – Я приеду и все тебе объясню...

– Не надо ничего объяснять. Меня это не касается, – отрезала Маша и нажала на кнопку. – Ну, вот и обнаружился покойничек, – сказала она вслух и бросила телефон в сумку. – Умерла любовь.

Утром Владик не появился на работе. Не позвонил и не предупредил. Маша вызвала Барашкова.

– Не знаете, что случилось?

Он пожал плечами.

– Не знаю.

– Ну, позвоните в роддом, хоть будем в курсе.

Барашков позвонил. Ответил ему приятный мужской голос. Барашков извинился, представился.

– Чем могу быть полезен, коллега? – Судя по голосу, у мужчины было хорошее настроение.

– Из нашего отделения по «Скорой» вчера вечером к вам должна была поступить медсестра. Я хочу узнать, как ее состояние. Родила?

– Родила. У нас все рожают. Приходите, мы и вам поможем родить, – мужчина с бархатным голосом словно напевал. – Я как раз дежурил сегодня ночью. Ребеночек вполне доношен, хороший жизнеспособный младенец.

– Девочка или мальчик? – спросила со своего места Мышка. Она слышала весь разговор.

– Мальчик.

– А роженица? – спросила Маша.

– Тоже вполне, – ответил врач. – Беспокойства не вызывает.

– Спасибо вам, доктор.

– Приятно, когда коллектив заботится о сотрудниках.

Доктор отключился, и Барашков повесил трубку.

– Ну вот. У нас мальчик. Муси-пуси, – сделал Маше «козу» Аркадий.

– Ну, слава богу.

Аркадий помолчал.

– Ну что ж, с Дорна причитается.

Мышка села к компьютеру.

– Угу.

Аркадий посмотрел на нее, помолчал, пожал плечами и вышел из кабинета. Мышка подождала, пока он ушел, встала, прошлась по кабинету. «Послать, что ли, еще за одним тортом? – Она представила, как разлетаются по столу белые ошметки. – А что, очень помогает».

На следующий день Аркадий внезапно подал заявление об уходе.

– В чем дело, почему?

– Возвращаюсь в реанимацию. В другую больницу.

– Но там зарплата будет ниже.

– Ничего, проживу.

– Вы чего-то не договариваете...

– Маша, – Барашков остановился напротив нее и выкатил глаза, – я больше не могу у тебя работать.

– Но почему?

– Маша, я врач. Я хочу лечить, хочу, чтоб была суета, маета, больные, интересные случаи и все то, что было у нас раньше. Я здесь деградирую. Мне осточертело ругаться с Дорном, Кстати, где он второй день? В общем, извини, подпиши заявление.