Лола и любовь со вкусом вишни - Стефани Перкинс

Бездомные повсюду. Откуда-то выныривает пожилой мужчина с морщинистым лицом и, хромая, плетется перед нами, как зомби. Я инстинктивно отодвигаюсь в сторону.

– Эй! – ободряюще произносит Крикет, и я понимаю, что он заметил мою реакцию. Приятно осознавать, что он все понимает. Что не нужно ничего объяснять, и он не осудит меня за это. – Мы пришли, – улыбается парень.

В «Блондис» я настаиваю, чтобы мы расплатились двадцаткой Энди. Мы сидим за высокой стойкой, глядя на улицу и поедая кусок «вегетарианской песто» (я) и три куска «говядины с пепперони» (он). Крикет пьет вишневую коку.

– Со стороны Энди, конечно, было очень мило дать нам денег на обед, – говорит он. – Но почему именно на пиццу?

– О, просто пицца сейчас на каждом углу, – смеюсь я. Крикет отвечает недоуменным взглядом. – Особенно если идти к Линдси. Родители думают, что я сейчас с ней.

Крикет ставит напиток на стол:

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

– Нет. Так было проще, чем объяснять Энди… – Я замолкаю, не зная, как закончить мысль.

– Чем объяснять, что хочешь встретиться со мной? – спрашивает Крикет.

– Нет. Ну да… – мямлю я. – Но не думаю, что родители стали бы переживать по этому поводу, – быстро добавляю я.

Крикет в ярости:

– Так почему же ты им не сказала? Черт, Лола! А если бы с тобой что-то случилось? Никто бы даже не знал, где тебя искать!

– Я сказала Линдси, где я. – Правда, не сразу. Я отодвигаю вазочку с тертым пармезаном. – Знаешь, ты говоришь почти как мои родители.

Крикет опускает голову и зарывается пальцами в волосы. Его прическа приобретает еще более сумасшедший вид. Наконец он встает:

– Идем.

– Что?

– Тебе пора домой.

– Я ем. И ты ешь.

– Тебя не должно здесь быть, Лола. Я должен отвезти тебя домой.

– Не могу поверить. Ты серьезно?

– Да. Я не собираюсь попадать… в черный список.

– Что, черт возьми, это значит?

– Это значит, что если твои родители узнают, что ты была здесь без их разрешения, они могут очень сильно меня невзлюбить.

Теперь встаю я. Крикет почти на фут выше, но я смотрю на него так, что он точно почувствует себя карликом.

– А с чего это ты так уверен, что мои родители тебя любят? Может, мне стоит напомнить тебе – ЕЩЕ РАЗ! – у меня есть бойфренд?

Как только эти жестокие слова вылетают из моего рта, я тут же прихожу в ужас. В голубых глазах Крикета вспыхивает ярость.

– Тогда зачем ты здесь?

Я в панике:

– Потому что ты предложил мне помочь.

– Я и помогал, а потом объявилась ты, собственной персоной. В моей спальне! Ты знала, что я приехал в выходные…

– Ты не приехал в выходные!

– А, так теперь я должен спрашивать у тебя разрешения, прежде чем куда-то пойти? Тебе, значит, доставляет удовольствие осознавать, что я где-то там по тебе сохну…

Я бросаю наполовину недоеденный кусок в мусорку и выхожу.

Крикет, как всегда, следует за мной по пятам. А потом хватает за руку:

– Лола, подожди. Я не знаю, что говорю, этот разговор оказался слишком неожиданным. Давай попробуем еще раз.

Я вырываю руку и направляюсь к железнодорожной станции. Крикет идет рядом.

– Я собираюсь домой, Крикет, – зло бросаю я. – Как ты только что мне велел.

– Пожалуйста, не уходи. – Парень в отчаянии. – Только не так.

– Невозможно получить все и сразу, так ведь? – Я сворачиваю к станции. Это вопрос я задаю скорее самой себе, нежели Крикету.

– Я стараюсь, – говорит он. – Я очень стараюсь.

Его слова разбивают мне сердце.

– Ну да, – вздыхаю я. – Я тоже.

Неловкая пауза.

А потом…

– Ты стараешься? Стараешься не меньше меня? – вырывается у Крикета. Затем слова сыплются из него сплошным потоком, мешая друг другу.

Жизнь стала бы куда проще, если бы я могла сказать, что мне все равно, что у него нет со мной никаких шансов. Но то, как Крикет Белл на меня смотрит – словно мой ответ для него важнее всего на свете, – обязывает говорить правду.

– Я не знаю. Понятно? Я смотрю на тебя, думаю о тебе… и… Я не знаю. Меня никто и никогда еще так не сбивал с толку.

На лице Крикета появляется задумчивое выражение.

– И что это означает?

– Это означает, что мы вернулись к тому, с чего начали. Ну а я вернулась на станцию. Так что я сейчас уезжаю.

– Я поеду с тобой…

– Нет! Не поедешь.

Крикет пытается возразить. Он хочет убедиться, что я доберусь до дома в целости и сохранности. Но понимает, что если поедет со мной, то перейдет черту, которую я еще не готова перейти. И он меня потеряет.

Поэтому он говорит «пока». И я говорю «пока».

А когда поезд трогается, меня вдруг накрывает ощущение, что я уже его потеряла.