Лола и любовь со вкусом вишни - Стефани Перкинс

Я жалуюсь на Макса луне, но это не приносит никакого облегчения. Ее свет озаряет окно Крикета.

– Макс не любит, когда я одета слишком просто, и в то же время, стоит нам начать спорить, издевается над моим повседневным видом. Он вечно мной недоволен.

Луна скрывается за тучей.

– Ну ладно, я ему врала. Но ты же видишь, какой он ревнивый. Мне приходится это делать. С какой стати я должна оправдываться за то, что дружу с другим парнем.

Я жду. Небо по-прежнему темное.

– Прекрасно. Ситуация с сама знаешь кем просто ужасна. Возможно… Макс и Каллиопа не такие уж и разные. Вот только, если я сама никак не могу заслужить его доверие, какое он имеет право ждать, что я стану доверять ему после возвращения? Понимаешь, что я имею в виду? Насколько это унизительно? – Я закрываю глаза. – Пожалуйста, скажи мне. Что делать?

Несмотря на прикрытые глаза, мне кажется, что на улице стало чуть светлее. Я открываю глаза. Облака исчезли, и окно Крикета залито лунным светом.

– У тебя дурацкое чувство юмора, – говорю я.

Луна не отвечает. Сама не зная почему, я беру со столика кучку шпилек. И по очереди, взяв за головки, бросаю одну за другой. Дзынь! Дзынь! Дзынь-дзынь! После седьмой шпильки Крикет открывает окно.

– Шалость или гадость, – говорю я.

– Что-то случилось? – сонно спрашивает парень. На нем боксерские трусы, браслеты и фенечки.

О ГОСПОДИ! ОДНИ ТРУСЫ.

– Нет.

Крикет трет глаза:

– Нет?

НЕ СМОТРИ НА ЕГО ТЕЛО. НЕ СМОТРИ НА ЕГО ТЕЛО.

– Куда-нибудь ходил сегодня вечером? – Я высовываюсь в окно, протягивая Крикету конфету. Натан купил хороший, фирменный шоколад, не тот обычный дешевый из серии «Тутси попс» и не те маленькие шарики со вкусом лайма. – К вам, наверное, приходила куча детей?

Крикет непонимающе на меня смотрит:

– Ты подняла меня посреди ночи… чтобы поговорить о конфетах?

– А сейчас все еще жарко, да? – вырывается у меня. И тут же хочется умереть на месте.

Потому что Крикет превращается в статую, поняв, что стоит передо мной почти голый. Но я не смотрю, нет, нет! Совсем не смотрю.

– Пошли прогуляемся!

Мое восклицание приводит парня в чувство. Он потихоньку отступает в глубину комнаты, стараясь делать это не слишком поспешно.

– Сейчас? – спрашивает он из темноты. – Сейчас половина третьего утра.

– Мне надо с кем-нибудь поговорить.

Крикет отворачивается. Похоже, он нашел штаны. И уже их надевает.

Я краснею.

Он на мгновение задумывается, натягивает футболку через голову и кивает. Я сбегаю по лестнице мимо спальни родителей, временной комнаты Норы и незаметно выхожу на улицу. Крикет уже там. На мне пижамные штаны с узором в виде суши и белый топ. При виде одетого Крикета я в очередной раз чувствую себя голой, особенно когда замечаю, что парень поглядывает на мою голую кожу. Мы поднимаемся вверх по холму и выходим на угол нашей улицы, без всяких слов понимая, куда надо идти.

В городе тихо. Грубый дух Хэллоуина отправился спать.

Мы подходим к большому холму, отделяющему нас от Парка Долорес. На вершину ведут восемьдесят ступенек. Я считала. Где-то на двадцатой Крикет останавливается:

– Ты собираешься рассказывать, что у тебя на уме, или я так и буду мучиться неведением? Честно говоря, я не большой любитель играть в догадки. Было бы куда проще, если бы люди говорили то, что думают, не заставляя остальных ходить вокруг да около.

– Прости.

Крикет впервые за долгое время улыбается:

– Да ладно. Не извиняйся.

Я отвечаю слабой улыбкой.

Парень тут же становится серьезным:

– Это по поводу Макса?

– Да, – тихо говорю я.

Мы трогаемся с места и медленно поднимаемся по ступенькам.

– Он сегодня сильно удивился, увидев меня. Он ведь не знает, что мы видимся, так?

В голосе Крикета слышится такая грусть, что я замедляю шаг, обхватывая себя руками: