Любовь с первого лайка - Ханна Оренстейн

– Ха. Ага.

У него кривятся губы.

– Все хорошо?

Я замираю. Мне кажется, что я попалась.

– Да. Нет, прости, что я… – Я умолкаю, не до конца понимая, за что извиняюсь.

– Это серьезный шаг, – допускает он. Его пальцы скользят по моему бедру. – Я пойму, если ты нервничаешь. Я не хочу тебя заставлять что-то делать, если ты сама не хочешь.

Глаза у него округлены и светятся заботой. Я наслаждаюсь этим зрелищем; возможно, это последний раз, когда он смотрит на меня с приязнью. Я в ужасе оттого, что нужно открыть ему правду, но я и так затянула с этой хитростью. Как ни ужасно признаваться, другой вариант еще хуже.

– Блейк, мне нужно кое-что тебе рассказать, – произношу я, заставляя слова сойти с языка, пока не струсила. – О том, как мы познакомились.

– Да? – спрашивает он.

– Я… – Я глубоко вдыхаю. У меня уже кружится голова. – Я случайно запостила кое-что в Инстаграм накануне вечером. Фотографию себя в обручальном кольце. И все подумали, что я на самом деле обручилась.

– Так… – говорит он, озадаченно глядя на меня.

– Так что в тот вечер, когда мы встретились, у меня был план: найти парня, который в итоге сможет сыграть роль моего жениха.

Он склоняет голову к плечу и морщит лоб.

– Но зачем?

– «Украшениями Бруклина» сразу так заинтересовались, – объясняю я. – Я никогда раньше не видела такого подъема продаж. Я бы убрала фотографию, но нам правда нужны были деньги, особенно когда нам подняли аренду и мы не могли себе позволить ее продлить. А потом… а потом я встретила тебя. И все пошло так хорошо. Я подумала: вдруг свадьба поднимет продажи, так же как «помолвка», – объясняю я, драматически расставляя пальцами в воздухе кавычки.

Он просто смотрит на меня с омерзением.

– Все произошло так быстро, – продолжаю я. – Рекламный агент предложил мне бесплатно сыграть свадьбу в отеле «Уит», а потом появилось платье, и просто не было подходящего момента, чтобы тебе все рассказать, потому что мы на самом деле друг в друга влюблялись.

– То есть ты меня все это время использовала, – без выражения произносит Блейк.

– Нет! То есть, возможно, поначалу это было кстати, но…

Он отчетливо передергивается.

– Но потом я почувствовала, что все это настоящее! Оно и есть настоящее. Я знаю, это трудно понять, но я не вру, когда говорю, что люблю тебя. Ты не можешь сказать, что то, что у нас с тобой, не настоящее.

– Не могу? Потому что у меня такое ощущение, что ты всю дорогу умело управляла нашими отношениями, чтобы набить кошелек, – обвиняет он меня.

– Ты сделал мне предложение по собственному выбору, – говорю я, выставляя подбородок. – Это был ты. И я была счастлива сказать «да».

Он смотрит на меня с такой горечью, что я сейчас разобьюсь вдребезги.

Он поднимается с дивана и, перейдя на другой конец гостиной, прислоняется к кухонному острову. Так сжимает край столешницы, как будто он помогает устоять на ногах. Я ничего не могу с собой поделать, у меня в глазах встают горячие слезы, которые вот-вот прольются по щекам.

– Ты использовала меня ради выгоды и ничего мне не сказала. Это не любовь, Элайза.

– Пожалуйста, Блейк, послушай, – умоляю я. Я, кажется, сейчас задохнусь. – Я знаю, это было неправильно. Я должна загладить свою вину. Но ты сам сказал, когда делал предложение – у нас будет лучшая на свете жизнь, вместе.

Повисает долгое молчание, Блейк смотрит на меня пустыми глазами. Я слишком боюсь отвести взгляд.

– Элайза, – тихо произносит он, так тихо, что я едва слышу. Это страшнее, чем если бы он кричал. – Уходи. Все кончено.

Я почти не чувствую ног, когда встаю с дивана.

– Я уйду. Уйду, – говорю я.

Надеваю туфли и хватаю сумочку.

Он по-прежнему стоит в кухне, неподвижно, с каменным лицом.

– Иди, – просто говорит он.

И я ухожу, закрывая дверь в квартиру своего жениха за спиной, судя по всему, навсегда.