Любовь с первого лайка - Ханна Оренстейн

Я впервые произнесла эти ужасные слова вслух. Они кажутся неправдой.

– Элайза, мне так жаль, – говорит Софи и тянется через стол, чтобы взять меня за руки. – Мне так жаль, так жаль, что он это сделал.

– Мне тоже, – шмыгаю носом я.

– Ты как? – спрашивает она.

У нее на лице только жалость. Я качаю головой; я слишком подавлена, чтобы говорить. Я хочу одного: уткнуться в плечо старшей сестре и пореветь. Хочу рыдать, громко всхлипывая, чтобы она гладила меня по спине и по голове. Я подаюсь вперед и позволяю ей меня обнять.

Но в итоге я не могу расслабиться в ее объятиях. У нас есть проблемы поважнее моего разбитого сердца. Я пытаюсь дышать ровно, чтобы успокоиться.

– Софи, ты ведь понимаешь, что это для нас значит? Для бизнеса? – спрашиваю я.

У нее вытягивается лицо.

– Ох, – мрачно произносит она. – Говори.

Я выпрямляюсь. Как бы я ни была расстроена, мои чувства сейчас не главное. Я нас в это втянула, мне и надо стать достаточно сильной, чтобы нас вытащить.

– Я думала, что мы будем зарабатывать достаточно, чтобы продлить в октябре лизинг, – объясняю я, усилием воли перестав всхлипывать. – Но это было, когда я учитывала свадьбу и ставила на огромный всплеск продаж, отзывы в прессе и новых клиентов.

Я открываю на столе лэптоп и показываю Софи состояние наших финансов.

– Видишь, здесь все выглядит хорошо, – говорю я, показывая ей страницу с актуальными цифрами. Потом открываю другую страницу. – Я пересчитала все, спрогнозировав, как пойдут дела при повышении аренды и оглушительном успехе свадьбы.

– Довольно неплохо, – замечает Софи.

– Но потом… – Я открываю новую страницу. – Смотри, что будет, я посчитала, если аренда возрастет, а свадьба не состоится.

У нее вытягивается лицо.

– Мы останемся без денег, – тихо произносит она.

– И очень быстро, – подтверждаю я.

Она прикусывает губу и колеблется, прежде чем задать вопрос.

– Ты не думаешь… ты не думаешь, что есть способ вернуть Блейка, да?

При мысли о том, чтобы снова посмотреть ему в лицо, мне хочется рассыпаться в пыль.

– Я пока не сдаюсь, но, думаю, нам нужно готовиться к той реальности, в которой свадьбы не будет, – говорю я.

Она разглаживает руками нахмуренный лоб и на мгновение умолкает.

– А если уволить Джесс? – спрашивает она, достаточно тихо, чтобы ее голос не услышали в другой комнате.

– Если я это сделаю, меня замучает чувство вины, – вздыхаю я. – И ее помощь нам действительно нужна. У тебя дел предостаточно, ты занимаешься дизайном и заполняешь заказы, а я не всегда могу встать за прилавок. Мы полагаемся на нее, чтобы тут все работало, – ты же знаешь.

– А если мы закроем магазин и полностью уйдем онлайн? – спрашивает она.

Мы обсуждали преимущества оффлайнового магазина перед ведением дел только в Сети и раньше, когда только планировали запустить компанию и не были уверены, насколько смело можем мечтать. Тогда мы согласились: оффлайновый магазин привлекает тех, кто просто шел мимо, и сообщает делу желанный оттенок основательности. Это признак здорового бизнеса. А с эгоистической точки зрения – мы обе чувствовали, что выросли в магазине и, черт возьми, хотим свой.

Не у всех наших конкурентов есть оффлайновые магазины. Некоторые снимают крошечные рабочие площади в неприметных офисных зданиях, где встречаются с клиентами только по предварительной договоренности. Некоторые работают с клиентами по FaceTime, хотя я не уверена, что это потребует столько людей, чтобы было необходимо платить Джесс. Есть примеры; я видела, как другие ювелирные компании работают именно в таком режиме. Но в этом не будет ничего особенного. Мне будет казаться, что у нас не получилось.

– Понимаю, это не идеально, но, похоже, это сейчас единственное, что мы можем, – говорит Софи.

– Я волнуюсь, как это отразится на нашей репутации, – отвечаю я.

– А что, будет лучше, если мы будем вынуждены совсем уйти из бизнеса? – замечает Софи.

Я не могу не думать о том, что было несколько месяцев назад, когда я была полна безграничной оптимистической энергии по поводу всего, что может случиться. Да, у меня было кольцо с бриллиантом и не было ни мужчины, ни плана, но мне казалось, что у меня масса возможностей. Это было волнующе. У меня был выбор. Теперь кажется, что выбор я сделала неправильный. Как сказала Софи, тайное стало явным, я получила кучу писем от авторов и редакторов разных свадебных журналов и женских сайтов, все они предлагают написать о моей свадьбе, если я соглашусь на интервью. Черт, где-то там портниха подгоняет мое платье по фигуре как раз в эту минуту. Хорошо это или плохо, но подготовка к свадьбе идет, и это по-прежнему может спасти бизнес.

– Я не готова пока отказываться от магазина, – в конце концов говорю я. – Не знаю, как я все это буду исправлять. Но попробовать надо.

«Зайду выпить, – пишу я Раджу, выходя в тот вечер из магазина. – Мне правда надо».

«Что случилось?» – отвечает он.

«Ы. Лично расскажу», – пишу я.

В «Золотых годах» сегодня непривычно много народу; заняты все барные табуретки, а группа клиентов стоит с бокалами в руках, жадно глядя на места вдоль стойки. Когда Радж меня замечает, то машет в сторону самой дальней от двери табуретки. Я протискиваюсь сквозь толпу, и меня встречает башня из сырных палочек и полный кувшин пива.

– Я решил, тебе понадобится больше одного бокала, – говорит Радж, улыбаясь поверх этих трофеев. – И я сберег для тебя место от этой бригады отмечающих день рождения.

Впервые больше чем за сутки я по-настоящему улыбаюсь. Усаживаюсь на табуретку и тут же запихиваю верхнюю сырную палочку в рот, пока Радж наливает мне первый бокал пива.

– Ы осто амгем, – говорю я, пытаясь назвать его ангелом с набитым жареным сыром ртом.

– Так что у тебя стряслось? – спрашивает он.

Я бормочу объяснения в тарелку, чтобы не видеть лица Раджа.

– Мы с Блейком расстались, – тихо говорю я.

Я почти чувствую, как сидящая рядом девушка прислушивается, а мне не улыбается оказаться в вирусном твите про подслушанную в баре историю разбитого сердца.

– Он был готов объявить о нашей помолвке, а я просто не могла ему позволить это сделать до того, как он узнает правду про то, почему я за ним охотилась и как планировала свадьбу. Так что я ему сказала, и он, ну, расстроился.

– Элайза, нет, – морщится Радж. – Мне так жаль. Это ужас.

Но то, что он говорит дальше, застает меня врасплох.

– Как ты, держишься? – спрашивает он.

Я не заслуживаю сочувствия. Я пожимаю плечами и смотрю в тарелку, чтобы не смотреть Раджу в глаза.