Грех и магия - К. Ф. Брин

— Да уж, — пробормотала я.

Киран вздрогнул и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Она здесь?

— Да. Она вошла в дом сразу за тобой.

Я повторила ее слова о Валенсе. Наверное, Кирану хотелось услышать это на всякий случай: вдруг мама никогда не рассказывала ему о хороших временах?

На тот случай, если он не мог взять в толк, почему она влюбилась в тирана, который устроил для нее ад.

Киран тяжело выдохнул.

— Я хочу помочь ей. Она ждала слишком долго. Даже если ты не сможешь найти ловца духов, который связан с Валенсом, по крайней мере, она обретет свободу. Но… — Киран стиснул мою руку. — Я могу немного побыть с мамой? Попрощаться.

— Да, конечно. Разумеется. — Я высвободилась из его хватки. — Уже ухожу. Позовешь меня, когда будешь готов.

Я оставила его, властного, сильного мужчину — принца магического мира — в крошечной нищей кухне. Смерть матери почти поставила его на колени. Это зрелище поразило меня, к глазам подступили слезы. Киран перенял некоторые качества отца. Он был властным, требовательным и временами внушал ужас.

Но в нем было много и от матери: сострадание, нравственность и прекрасная душа.

В отличие от отца он не страдал эгоцентризмом. Если раньше я сомневалась в этом, теперь доказательство было передо мной. Киран пожертвует своим счастьем ради освобождения матери. Он откажется от трона ради того, чтобы Лайра обрела последнее пристанище.

Киран уже готов к войне с более сильным противником ради правосудия.

Я вытерла слезы и ушла к детям.

Глава 27

Киран

Киран опустился на стул, чувствуя пульсирующую боль в сердцевине. Входная дверь закрылась с тихим щелчком. Алексис и ее подопечные оставили его одного.

На столе был сундук, заколдованный так, чтобы провести в воде вечность.

— Я скучаю по тебе. Каждый день, — сказал Киран, обратившись к матери, как делал долгие месяцы во время ее тяжелой болезни, когда она впадала в беспамятство. — Я скучаю по временам, когда мы были вместе, катались верхом или отправлялись на рыбалку. Когда мы читали книги или придумывали истории. Ты смотрела, как я учился магии в водах озера, а потом океана. Тогда я не знал, как тяжело тебе взаперти, да еще и на суше. Я даже не догадывался, потому что ты поступилась собственным счастьем ради меня. Ты скрывала боль, чтобы я жил свободно. Ты утаивала тоску по океану, чтобы я мог жить полноценной жизнью. И я… — Киран глубоко вздохнул. Эмоции душили его. — За это я обязан тебе всем. Без твоей поддержки я бы ничего не добился. Стал бы пустой оболочкой, жаждущей власти, как отец. А ты… ты отдала мне все и спасла меня.

Киран смахнул случайную слезу и вновь сжал кулаки, пытаясь совладать с эмоциями.

— Я бы ни за что не нашел твою шкуру без нее. Без Алексис. Она герой. Больше, чем герой… — Он склонил голову и сцепил пальцы. — Она подвергает себя опасности ради меня. Ради тебя. Она ставит тебя, незнакомого человека, выше собственной жизни. Она просто замечательная. И жертвует собой, как всегда делала ты. — Киран тряхнул головой. — Она терпела меня — мои… манипуляции и грубость, переменчивое настроение и вмешательство в ее быт. Она стойко все переносила. Без страха. Без извинений. Я никогда не встречал такой, как она. Я рад, что ты познакомилась с ней, пусть и таким образом. — Киран замолчал и положил ладонь на сундук.

Горе было таким свежим, что он едва мог дышать. Казалось, он снова потерял мать. Но на сей раз он знал, что прощается с ней навсегда.

Спустя столько времени Лайра наконец обретет покой.

— Я на распутье, мама. Я планировал держаться в стороне, пока осуществляю план мести, но… — Киран задумался. Настал час откровений. — Я влюбился в нее. Думаю, я действую из хороших побуждений, но чувства омрачены опасностью, которой я подвергаю Алексис. Отец в курсе, что я провожу много времени в зоне двойного сообщества. Он уже говорил со мной. Пока он поверил, что я занимаюсь организацией магической ярмарки, но вскоре потребует исчерпывающие ответы. И тогда он узнает об Алексис. Это несложно — она сияет, как полуденное солнце. Информация о ее магии достигнет его ушей, и, если я не смогу остановить Валенса, он превратит жизнь Лекси в настоящий кошмар. Он воспользуется телом и душой девушки. — Киран в ярости стиснул зубы и провел пальцами по волосам. — Не говоря о том, что я веду себя так же властно, как отец. Я сойду с ума, если к ней прикоснется другой мужчина. А сумею ли я удержаться и не убить его? И еще меня мучает вопрос… Если она уйдет, как когда-то пыталась сделать ты, последую ли я примеру отца? Превратится ли моя боль в желание контролировать Алексис? Наказать?

Киран оттолкнулся от стола и резко встал.

— Я не понимаю, что делать. Ради ее безопасности я собирался отдалиться, когда все будет позади, но теперь… — Он замолчал, и в этот момент его лица коснулось легкое дыхание.

Раздались едва слышные слова.

Зазвучал мягкий голос матери:

— Отпусти ее…

Глава 28

Алексис

Бормотание Фрэнка стало отчетливее — и теперь, без двери-заглушки, раздражало гораздо больше.

— Вот и Донован с ужином. Что с погодой? Я почти ничего не вижу.

Я передала его слова Дейзи, которая вскочила с газона и бросилась к входной двери.

— Лучше и мне поторопиться… — Мордекай вприпрыжку бросился за ней.

Ну и дикари.

Я посмотрела на клубящийся туман, с трудом различив соседский дом за забором. Киран был с матерью уже пятнадцать минут, и в глубине души я боялась. Что будет дальше?

Разрушение ловушки и освобождение Лайры однозначно разозлит Валенса.

Наверняка Валенс прознает, что сундук исчез. Уже одного этого будет вполне достаточно для гнева Полубога.

— Похоже на бургеры! — крикнул Фрэнк где-то в тумане. — Я соскучился по их вкусу!

Я закатила глаза и подпрыгнула на месте, когда Лайра выплыла из-за угла дома. Казалось, она не шла, а парила в воздухе. Я почти не сомневалась, что и при жизни ее походка была такой же, как и сейчас.

— Тебе нельзя с ним спорить. — Голос был грустным, но уверенным. Я машинально выпрямилась. Я ненавидела приказы. — Ты должна смириться с его решением. Это наилучший вариант.

— Хм. — Я поджала губы. Мне не хотелось дискутировать с женщиной. — Хм.

— Я благодарю тебя за все. — Лайра остановилась рядом со мной, и я подумала — она не