Тайна шотландской принцессы - Карен Хокинс

Из дневника Майкла Херста:

«Визит к леди Макдоналд против моих ожиданий не оказался удачным. Она не только была предупреждена Джейн, но, кажется, у этой дамы имелись собственные секреты, которые она тщательно оберегала. Я заметил красивую коричневую трость в подставке около входной двери. Она буквально бросилась между мной и тростью и весьма неуклюже попыталась меня отвлечь. Можно подумать, что мне не все равно, есть ли у нее поклонники или нет. Я всего лишь хотел узнать о ее детстве, чтобы таким образом выяснить кое-что о Джейн. Весь визит оказался утомительным и не дал никаких результатов.

Мало этого. Как только я уселся в ее гостиной, так начал чихать.

Боюсь, что я простудился, если не хуже. Но это не самое худшее из моих несчастий. Когда я вернулся в трактир, то Джейн там не обнаружил. Я сейчас отправляюсь на ее поиски, и если вскоре ее не найду, тогда будь проклята эта чертова женщина».

Джейн ехала впереди Аммона. Было темно, но между облаками проникал лунный свет и падал на дорогу. Моросил дождь.

Когда они с Аммоном подъехали к конюшне и спешились, Джейн заметила в стойле уже вычищенную лошадь Майкла. Аммон забрал у нее из рук поводья.

— Я займусь вашей лошадью, мисс.

— Я могла бы хотя бы вычистить ее.

Аммон покачал головой:

— Уже поздно. Мистер Херст будет волноваться.

— Мистер Херст будет не волноваться — он будет злиться, потому что я уехала, не сообщив ему куда.

Темные глаза Аммона смотрели с удивлением.

— Разве то, куда вы ездили, секрет?

— Вполне возможно. — Она выразительно посмотрела на него. — Вы ведь не запомнили дорогу?

— Я помню все, мисс.

Джейн вздохнула.

— Если Херст спросит, скажите ему то, что сочтете подходящим. Да я сама, возможно, ему расскажу. Он наверняка узнает. Остров такой маленький, что если кто-то на восточном берегу уронит бутылку, это разбудит кого-то на западном.

Аммон улыбнулся:

— Да, мисс.

— Спасибо за помощь. Вы мне были просто необходимы. — Джейн зевнула и только сейчас почувствовала, как промокла и устала. Все, чего ей хотелось, так это рухнуть в постель. — Доброй ночи.

Слуга поклонился и увел лошадей.

Джейн пошла в дом. Каблуки ботинок громко стучали по булыжному двору. Она открыла дверь, которая противно заскрипела. Сняв плащ, она огляделась. Огонь в камине почти погас, горела лишь лампа.

Майкла не было видно. А она-то думала, что он здесь и потребует от нее объяснений. Но очевидно, он уже лег спать. Что ж, его не в чем упрекать. День выдался долгий.

Она повесила мокрый плащ на крючок. Очки были усеяны капельками дождя, и она попробовала их вытереть, но поскольку руки у нее тоже были мокрые, то она лишь размазала влагу по стеклам. Джейн сунула очки в карман и стала тяжело подниматься по лестнице. Сразу улечься в постель не удастся, поскольку придется развесить одежду у камина.

На лестничной площадке она задержалась у комнаты Майкла и приложила ухо к двери. Она не услышала ничего, кроме собственного дыхания, и ушла к себе.

От камина падал свет. Вероятно, кто-то, скорее всего мистер Макферсон, развел огонь. Джейн хотела зажечь лампу, но слишком устала, а это требовало усилий, которых хватало только на то, чтобы снять одежду и забраться в постель. Она положила очки на столик у кровати, чтобы утром сразу их найти.

Занавеска на окне не была задернута, и серп луны проложил желтую дорожку поперек кровати. Джейн сняла платье и бросила на пол. Но события дня не упали вместе с платьем и продолжали давить на нее.

Бедный Джейми. Он все еще любит Элспет. В каком-то смысле он раб любви, приносит жертвы, чтобы ее сохранить, а эти жертвы уничтожают уважение к нему Элспет.

— Какой клубок проблем, — пробормотала Джейн.

Самое худшее — это то, что дядя, по-видимому, снова принялся за прежнее: делать гадости и подлости. И кажется, никто ему не воспротивился. А он, получив разрешение безнаказанно грабить земли, принадлежащие замку, скорее всего превратился в одержимого жаждой власти старика. Ужас какой.

К счастью, она повзрослела, и ей уже не шестнадцать лет. В отличие от Джейми она его не боится, не боится его подлости и обмана. Но всем этим она займется позже.

Джейн повесила мокрое платье на крючок и расстегнула сорочку, которая соскользнула вниз к лодыжкам. Холодный воздух обвеял обнаженное тело, соски заострились. Джейн, дрожа, повесила сорочку рядом с платьем и быстро нырнула в постель.

Устраиваясь поудобнее под стеганым одеялом, она заметила башмак подле кресла у камина. Это был… мужской башмак и к тому же хорошо ей знакомый.

Но не башмак заставил ее сердце болезненно забиться, а то, как он стоял — с задранным носком, опираясь на каблук. Это означало, что башмак был на ноге Майкла.

Джейн до носа натянула на себя одеяло.

— Майкл?

Башмак слегка качнулся.

— Кто же еще?

Его низкий голос звучал хрипловато, от чего у нее защекотало кожу, словно по ней провели пером. Да он был здесь, когда она раздевалась! Великий Ра, какой кошмар!

— Я вас не увидела.

— Очевидно, не увидели.

Башмак исчез из поля зрения, поскольку Майкл выпрямил ногу и встал. Старое кресло заскрипело.

— Вам следовало дать о себе знать.

Она с трудом сглотнула слюну.

— И пропустить самое интересное?

Теперь его голос звучал мягко, как шелк, но было ясно, что он рассержен.

— Вы расстроены.

— Конечно, расстроен. Я вернулся в трактир, а вы уехали. Где вы были?

Его лица она, к сожалению, не видела — только широкие плечи выделялись на фоне огня в камине.

— Не важно, где я была. А теперь, если позволите, я собираюсь уснуть. День выдался долгий и…

Он сделал шаг к кровати. Лунный свет падал на его профиль, и он был похож на сияющую статую.

— В чем дело, Джейн? Нам же раньше приходилось спать в одной комнате.

— Да, но я никогда не раздевалась перед вами. Это недопустимо.

Интересно, а о чем он думает? Лучше ей этого не знать. Она не урод — ей это известно, — но — и это ей тоже известно — не является полногрудой, пышнотелой женщиной, которые обычно привлекали Майкла.