Моя двойная жизнь - Джанетт Рэллисон

Я шла по улице, чувствуя нарастающую слабость с каждым шагом, потом я позвонила единственному человеку, который поймет меня: моей маме. В Западной Вирджинии было едва ли восемь утра. Я попыталась представить, что она делает.

Она взяла трубку после нескольких гудков.

— Привет?

— Мама, это Лекси. Я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Ты можешь подойти к книжному шкафу в моей комнате?

— Хорошо, подожди секунду, — я слышала, как она идет по дому. — Я тут.

— Рядом с моим дневником лежит журнал. Я хочу, чтобы ты взяла его и посмотрела на парня на обложке.

Я услышала, как она шелестит книгами и потом она шумно выдохнула:

— Oh, qué guapo.

— Да, он великолепен. Мы встречались несколько неделю и я абсолютно влюблена в него.

Мамин голос стыл выше от беспокойства:

— Что ты имеешь в виду, говоря что абсолютно влюблена?

— Совершенно, глупо, и не могу думать больше ни о чем. Но проблема вот в чем: он думает, что я Кари, — потом мой голос сорвался. Я чувствовала себя так, словно повторяю жизнь моей матери. — Я нравлюсь ему только потому, что похожа на неё.

— Это единственная причина, почему ты ему нравишься?

— Ну, нет, но он думает, что я Кари — знаменитая рок-звезда. Я не могу скрывать от него правду. Таблоиды увидели нас вместе, и теперь они говорят, что Кари изменяет своему парню, и Кари не спустит это с рук. Да, кстати, не пускай бабушку какое-то время в магазин. Я вроде как на обложке «National Enquirer» целуюсь с Грантом.

Она выплюнула:

— Ты что?

У меня не было времени пускаться в объяснения.

— Мама, я не знаю, что делать. Я так боюсь его потерять.

Несколько секунд она ничего не говорила. Я подумала, вспоминала ли она о своих чувствах к Алексу Кингсли. Потом она сказала:

— Ты должна сказать ему правду. Он должен знать, кто ты на самом деле.

Я ждала, что она скажет что-нибудь еще. Она молчала.

— Мама, для тебя это не очень сработало. Алекс Кингсли знал, кто ты и не позвонил тебе. Однако, я видела его спутниц на «Гремми». Это старлетки, певицы и супермодели.

Её слова стали болезненно тихими:

— Я знаю. Но ты нравишься Гранту не из-за того, какая ты есть, он просто этого не стоит.

Это была правда, и всё же я так не чувствовала. Я думала, считает ли что Алекс Кингсли того не стоил. Мне казалось, что она так не думала, иначе она сожгла бы эти плакаты много лет назад.

— Чем больше ты откладываешь, тем это будет сложнее, — сказала она.

Мои шаги на тротуаре стихли и я едва ли двигалась.

— Я знаю, — я не ожидала, что она скажет мне другого. Она не могла предложить никакого волшебного решения. Однако, мне нужно было знать, что по меньшей мере один человек понимал, как это сложно.

— Я сказала Марен, что ухожу, — сказала я. — Я постараюсь купить билет на сегодня.

— Ты уедешь, не встретившись с отцом?

На секунду я подумала о том, чтобы остаться и попытаться встретиться с ним, но мой желание испарилось. Я не могла себе представить, что говорю ему, что я сделала или притворяюсь, что этого не было.

— Когда я вернусь домой, я подумаю о том, чтобы связаться с ним через адвоката. Потом, если он захочет со мной познакомиться, он может приехать в Западную Вирджинию.

— Поговорим, когда ты приедешь, — сказала она. Я знала, что она хотела успокоить меня, но это только усугубило мою неудачу.

Я повесила трубку и написала сообщение Гранту, спрашивая, где он. Он ответил:

— Я закончил с клипом и собираюсь домой. Где ты?

— Еду к тебе, — написала я. Такси появилось через десять минут и я сказала ему адрес Гранта.

Глава 14

На протяжении всей поездки в такси, я пыталась придумать, как сказать Гранту правду. Когда машина подъехала к его дому, я всё еще ничего не придумала. Я заплатила водителю сверх счетчика и попросила его подождать меня. Я надеялась, что не скоро поеду к Кари, но подумала, что лучше подготовиться.

Грант встретил меня в дверях объятьями и закрыл за мной дверь. Я прильнула к нему, вдыхая запах его туалетной воды и запечатлевая его у себя в памяти.

— Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, — сказал он. — Ты видела сегодняшние таблоиды.

— Марен мне показала.

Он положил руки мне на плечи и держал меня на расстоянии, заглядывая мне в глаза.

— Судя по выражению твоего лица, ты не очень счастлива.

— Это всё усложняет.

Его руки скользнули от моих плеч к ладоням, и он снова притянул меня к себе.

— Я знаю. Моему пресс-секретарю звонят с телевидения и из журналов, чтобы узнать, в каких мы отношениях, — он наклонился ближе ко мне, держа взгляд прикованным к моим глазам. — Я подумал, что стоит с тобой поговорить, прежде чем что-либо рассказывать.

Но он не стал разговаривать. Он наклонился и поцеловал меня. Я обвила руками его шею, чтобы навсегда запомнить, каково это обнимать его. Если бы я просто продолжала целовать его, я бы никогда его не отпустила.

Он поднял голову и потер мою спину рукой.

— Этот поцелуй значит что «они счастливы вместе и у них больше нет комментариев»?

— Нет, этот поцелуй значит «нам нужно это обсудить».

Он улыбнулся и его глаза вспыхнули:

— Если мы так буде это обсуждать, я буду счастлив говорить об этом вечно.

Он наклонился, и его губы снова прикоснулись к моим.

Я отступила от него.

— Нет, я имела в виду, что нам действительно нужно об этом поговорить.

— Ладно, — он взял меня за руку и потянул в гостиную. — Кстати говоря, ты репетировала дуэт?

— Да, это красивая песня, особенно часть о том, что нужно давать людям второй шанс…

Мы дошли до дивана и сели. Я села рядом, замечая мелочи, которые я в нем любила. Широкие плечи. Изгиб подбородка. Глубокий каштановый цвет волос.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал он. — Если мы поторопимся и немного порепетируем, то можем представить её на твоем концерте в следующую пятницу.

Нет, мы не сможем. Я провела рукой сквозь волосы, внезапно возненавидев их светлый цвет. Я хотела, чтобы они снова стали темными, чтобы по меньшей мере хоть что-то во мне снова стало настоящим.

Он потянул меня за руку, спутав мою растерянность с чем-то другим.

— Я знаю,