Право первой ночи для генерала драконов - Екатерина Владимировна Скибинских

бурлила горечь, и ноги тянуло обратно в постель, подальше от вчерашней нелепости. Но...

Кто ж меня спрашивать будет?

Внутренне пыхтя от злости, тем не менее приготовила ему омлет с кусочками мяса и

овощами. Еще отдельно выложила на тарелку свежих овощей да испеченные вчера

вечером коронные пирожки Люси. Добавив чайничек с отваром трав, понесла все это

дракону.

В самой мансарде я ощутила едва уловимый запах дыма, навевавший тревожные мысли.

А может, я просто себя накручивала.

Дрейк сидел у стола, напряженный и серьезный. После вчерашнего я чувствовала себя на

взводе и глядела на него, ожидая очередного выговора или насмешки, но...

Дрейк лишь пригласил меня разделить с ним трапезу. Его голос был ровным, даже

мягким, и это ошарашило не меньше, чем его слова.

— Садись, Лан, — сказал он, не поднимая взгляда. — И извини за вчера, я погорячился.

Глупо вышло.

Я едва не уронила поднос. Моя рука дернулась, и кружка загремела по дереву. Да ладно?

Так вчера пыхтел и бушевал, выставляя меня виноватой, а сейчас даже нашел в себе силы

извиниться. Неужели таки будет толк из этого дракона?

— Я не голоден, — произнесла я. Но, подчиняясь пристальному тяжелому взгляду Дрейка, все же присела напротив, коснувшись холодного края стола. Грудь стянуло от

напряжения. Мы несколько минут молчали. Дракон неторопливо завтракал, словно это в

порядке вещей — вот так вот сидеть вместе. Стараясь скрыть замешательство, я взяла

один из пирожков и принялась его лениво жевать.

В какой-то момент поняла, что дракон искоса следит за каждым моим движением.

Столкнувшись с ним взглядом, я прекратила есть. Все это было чересчур странно.

— Лан, у тебя, случайно, нет старшей сестры? — вдруг спросил он, отчего я закашлялась от

неожиданности. Радовало, что в этот момент я не жевала. Быть убитой пирожком, когда

выжила после барона, дракона и волка, было бы крайне обидно.

— Эм, нет. Я единственный ребенок в семье. Мать и так долго не могла зачать, —

пробормотала я, справившись с удивлением. Насколько помнила, у Эланиры точно

никаких братьев и сестер не имелось, там и появление девушки было сродни чуду.

С чего вдруг дракон вообще об этом спросил? — А что?

— Да так, напоминаешь мне кое-кого... — пробормотал он, отчего у меня совсем аппетит

отбило, и я осторожно отложила в сторону недоеденный пирожок. Все это мне очень не

нравилось. Кого я там ему уже напоминаю? Стригусь, одеваюсь как парень, веснушки

рисую, волосы тонирую, капли принимаю, что еще нужно?

И тут дракон выдал то, что мгновенно выбило почву из-под ног.

— К слову, барона больше нет. Как и его замка. Можешь радоваться, никто больше не

пострадает от его рук, — произнес он вполне спокойным тоном, будто сообщал о

подорожании цен на хлеб.

— Что?! — выдохнула я, не веря собственным ушам. — Как это... как?

Дрейк, казалось, даже слегка улыбнулся, словно предвкушая мою реакцию. Дальше

последовал подробный рассказ о том, как он ночью отправился туда, выставил всех слуг

на улицу, сам спустился в темницы. Выпустил всех заключенных, но вместо них загнал

туда барона и его верных охранников.

— А вот с ними, — добавил он спокойно, но черты его лица ожесточились, а в глазах

мелькнуло нечто настолько опасное, что у меня перехватило дыхание, — я потолковал

отдельно. Барон уверял меня, что добровольно откажется от поста градоправителя и

покинет эти земли. Даже пообещал, что обратится в суд и сам признается в своих

злодеяниях. Но уже поздно. Я и есть и суд, и приговор.

На последней фразе в его глазах отразилось мрачное удовлетворение, выдавая, что

дракон искренне насладился тем, что сделал! И явно смаковал каждую деталь, рассказывая, как, покончив с бароном и его приспешниками, он поджег замок, уничтожая

все следы.

Слова дракона скользили по моей коже как ледяные пальцы, оставляя жгучий след, и я

наконец обрела дар речи.

— Вы убили столько людей и так спокойно об этом говорите... — прошептала я дрожащим

голосом.

От всего этого мне стало дурно. Осознавать, что рядом со мной сейчас сидит тот, кто

походя приговорил десяток людей к жестокой смерти, а после собственноручно привел

приговор в исполнение. Боги, да он настоящий маньяк! Как он после всего может так

спокойно сидеть здесь, делиться подробностями и наслаждаться завтраком?!

Я вскочила, чувствуя, что еще немного — и сорвусь в банальную истерику. Эмоции

переполняли, обжигали, причиняя почти настоящую боль. На лице Дрейка отразилось

удивление.

— Ты разве не рад? Уверен, ты и сам хотел это сделать за то, как он поступил с твоей

матерью. Так как? Я удовлетворил твое чувство мести? — произнес он спокойно, явно не

понимая, чем вызвана моя реакция. И я... я, не сдержавшись, просто выбежала за дверь.

39.

Далеко я не убежала, да и куда мне? Просто было невыносимо находиться в обществе

дракона, так спокойно рассказавшего про убийства. Я забралась на подоконник в

коридоре на этом же этаже у приоткрытого окна, жадно глотая воздух.

Обняв колени обеими руками, уткнулась в них лицом. И что теперь делать?

Жестокий мир и жестокий барон, которого настигло возмездие в виде жестокого

дракона...

Мне не было жаль человека, повинного в смертях многих людей. Пусть он нарочно и не

убивал, но кровь Эланиры и ее матери определенно на его руках. А сколько еще тех, о

ком я не знаю? Я думала о том, что закончу академию и вернусь в город, чтобы... что?

Сместить его с поста градоправителя? Мне не хватило бы влияния в любом случае. Убить?

Тут я бы точно не нашла моральных сил. Так что в какой-то мере глубоко в душе я была

рада тому, что дракон все же решил эту проблему.

Но то, как он об этом рассказывал, напоминая, что передо мной жестокий дракон, для

которого человеческая жизнь — это ничто... Не зря их так боятся. Я еще могла бы понять и

принять, что дракон это сделал из мести, на эмоциях. Но ясно понимала, что лорда, похоже, спровоцировал наш вчерашний конфликт. Иначе почему он не сделал ничего

сразу, когда я ему только рассказала о смерти матери Эланиры? Или раньше, когда сам

был в этом городе, неужели не замечал ничего подозрительного? А стоило мне сказать, что драконы отворачиваются, когда им удобно, не пытаясь ничего изменить, как в ту