Распятая любовь - Анна Олеговна Ковалева

— Я все же надеюсь, что Глеб не настолько отбитый. Ему зачем рушить семью и карьеру? Нам обоим на руку, чтобы общее прошлое больше не всплыло.

— А по-моему, ты все ещё слишком хорошего мнения о нем. Несмотря на все его выходки. Решать тебе, конечно, но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

— Ладно, Надь. Я подумаю. — пообещала я и предпочла перевести разговор на более приятную тему.

* * *

— Милая, ты чего такая напряжённая?

Я так долго ждала мужа в спальне, давая ему возможность разобраться с документами, но он все же умудрился застать меня врасплох. Умение подкрадываться Белозерский не растерял. По-прежнему ходил тихо как кот.

— Устала очень. — тихонько вздохнула, нежась в родных объятиях. — День был очень нервный.

В мозгу проносится мысль о том, чтобы рассказать, что сегодня у нас на ужине был мой бывший муж, но я ее сразу же отмела. Ни к чему это. Вряд ли Миша сможет после этого заставить Захарова уволить своего адвоката, так что Бессонов все равно будет крутиться рядом, а обстановка накалится до предела. Кому от этого лучше будет? Да никому.

— Давай я помогу тебе расслабиться? — ласково прошептал на ухо муж, в то время как его сильные ладони легли на плечи, начав их массировать.

— О да, вот так хорошо, продолжай, — простонала, почувствовав, как приятно становится затекшим мышцам шеи. Миша очень хорошо делал массаж, я каждый раз буквально растекалась тряпочкой после этого и просила повторить.

— Нравится мне эта твоя сорочка, — хрипло пошептал, проложив цепочку поцелуев от шеи до поясницы, чему весьма способствовал откровенный вырез.

Еще минута — и шелковая ткань полетела на пол, растекшись блестящей лужицей у ног, а мы переместились на кровать, где массаж продолжился.

Затем, правда, он перетек в долгую прелюдию, но кто был против этого? Точно не я.

— Нравится так? — спросил, зацеловывая внутреннюю поверхность бедер. Подбираясь к тому местечку, где все уже давно было готово и ждало его.

— Очень… — с трудом вытолкнула из себя слова, извиваясь под настойчивыми ласками.

Язык мужа ловко орудовал внизу, доводя до изнеможения. Он выписывал языком какие-то невероятные узоры, то вылизывая набухшие складочки, то проникая внутрь и двигая им там. При этом одновременно надавливал на клитор так, что меня начинало хорошенько потряхивать.

Разрядки ждать долго не пришлось. Как только внутрь вошли пальцы, я кончила почти сразу. Когда Миша накрыл меня собой, я выгнулась, обнимая его всеми конечностями. Отдаваясь силе его страсти и глубоким, пронзающим толчкам. Царапала ногтями плечи и спину, даже пару раз укусила за шею, когда была на самом пике.

О да, мне было хорошо. Очень хорошо. Напряжение минувшего дня выветривалось, оставляя за собой приятную опустошенность и расслабленность.

Где-то на периферии сознания снова замаячил Глеб, но усилием воли я прогнала его образ.

Он теперь чужой человек для меня, и я не позволю ему во второй раз испортить мою жизнь.

* * *

— Кстати, как прошли переговоры? — спросила чуть позже, лежа на груди у мужа и водя пальцами по его мощной груди.

— Ты правда хочешь сейчас об этом поговорить? — удивился он.

— Ну а что? Было бы странно, если бы я начала об этом спрашивать во время секса, а сейчас вполне подходящее время.

— Родная, я конечно только рад разным экспериментам, но такое это уже перебор, — рассмеялся Миша, за что получил от меня тычок в плечо.

— Я серьёзно, Миш, — чуть отстранившись, повернулась на бок, положила ладонь под щеку. — Что со сделкой?

— Да что там может быть. Захаров упёрся рогом. Хочет урвать помещения задаром. Надеется продавить меня. Адвоката нашёл соответствующего себе. Два упертых барана.

— Ясно. Значит, Бессонов тебе не понравился? — попыталась прощупать почву.

— Почему же, цепкий как клещ, жёсткий, пробивной. От таких, как правило, одна головная боль, если они не на твоей стороне. Захаров явно знал кого нанимать. Я бы сам выбрал Бессонова на его месте.

— К счастью, у тебя есть Игорь, — подавила нехорошее предчувствие, зародившееся в душе от слов мужа.

— Игорь не вечен. Когда он выйдет на пенсию, потребуется срочная замена. И от Бессонова в качестве замены я бы не отказался.

О боже, боже, боже. Ну только не это! В голове забегали паникующие тараканы. Впрочем, осадила я их довольно быстро. К чему паниковать раньше времени. Лет десять Игорь ещё точно проработает, а за это время Глеб может и в Европу умотать, и к черту на кулички.

— Думаю, когда придет время, ты найдёшь кандидатуру получше. — осторожно ввернула я.

— Возможно-возможно. — вздохнул муж. — А чем тебе, кстати, Бессонов не угодил?

Черт. Кажется, я все-таки прокололась. Как же неприятно врать мужу, но что поделать?

— Да не знаю, мутный он какой-то, что ли.

— Да брось, деловая репутация у Бессонова отличная. А до того, какой он в личном плане человек должно быть дело только его жене. А её вроде как все устраивает. Так что ты несколько несправедлива, милая.

Ох, Миш, если бы ты только знал, насколько я справедлива. В голове проносятся увещевания Надьки и я мучаюсь сомнениями. Сейчас идеальный шанс рассказать Мише о Глебе, но я не могу. Не могу и не хочу. Не хочу копошиться в грязи минувших дней. Может быть, это трусость, не знаю. Но пусть все идёт как идёт.

— Ладно, проехали, — соглашаюсь я, а потом рывком поднимаюсь и сажусь на Мишу сверху. — Давай лучше займёмся чем-нибудь более приятным. Потянешь ещё один заход?

— А ты сомневаешься? — хищно оскалился он и поднял меня под себя. Считаешь меня старой развалиной.

— Ну как тебе сказать…

— Ах так… Ну тогда иди сюда…

Глава 36

Раздрай

— Милый, что с тобой? — перепуганная Анжела влетает в ванную и застывает, оглядывая учиненный мною погром. Хлопает ртом как рыба, но ничего сказать не может.

И есть от чего потерять дар речи. Зрелище весьма впечатляющее. По полу валяются баночки с кремами, какие-то тюбики, пузырьки, пенящиеся шары.

Из раскрывшейся аптечки высыпались пластыри и блистеры с таблетками. Зеркало над раковиной пошло крупными трещинами, а с разбитых костяшек и порезанных ладоней на белый кафель капала кровь.

— Ничего, — буркнул, встряхивая пострадавшей кистью. — Небольшой несчастный случай. Поможешь?

Протягиваю жене руку, но та отшатывается, прижимаясь спиной к косяку.

— Глеб, милый… Я не могу, — шепчет, расширившимися глазами смотря то на мою окровавленную ладонь, то на пятна на полу. — Не могу… Меня сейчас стошнит. Не