Давай поженимся - Юлия Резник

— Есть. Я вам и имя его назову с радостью…

Я рассказываю про Виктора. Про то, что он уже сделал и чем угрожал. Про утро. Про нож. Про угрозы…

Следователь внимательно слушает, иногда делает пометки. Макар тоже дает показания. По-военному коротко и четко. А я так совсем не могу…

— Мы проверим камеры, — говорит следователь в конце. — Если это тот человек, о котором вы говорите, он далеко не уйдет.

— Он и так уже далеко не уйдет, — спокойно замечает Макар.

Следователь бросает на него быстрый взгляд:

— Товарищ полковник, давайте без самосуда!

— Да ну… Не наш метод.

Но я-то знаю, что наш. Если придется.

Макар со следователем обмениваются рукопожатием, и через пару минут квартира погружается в тишину. Я закрываю дверь и на секунду без сил прислоняюсь к ней спиной.

— День сегодня, конечно…

— Да уж, — хмыкает Макар.

Он проходит на кухню и опять наливает воды. Я некоторое время за ним наблюдаю, не зная, что сказать. Если только:

— Прости меня…

— Ты-то тут при чем?

— Я невольно вовлекаю тебя в свои неприятности. Меньше всего на свете я хотела бы тебя втягивать, но… — поджав дрожащие губы, развожу руками.

— Не захотел бы — не втягивался бы, — обрывает мои сомнения Милый. — Пойдем. Ты, наверное, хочешь оценить степень ущерба.

— Да что ее оценивать? Я, наверное, банкрот.

— Ну, не преувеличивай, — подбадривает меня Макар, — У тебя еще два пункта.

Киваю. Это действительно так. Но я не хочу вводить его в заблуждение. Если для него действительно это важно…

— Они же только открылись. Я едва выхожу в ноль. — Натягивая куртку, шмыгаю носом. Макар как-то странно на меня косится. Но ничего не говорит. Не знаю, что и думать!

— Пойдем, — бросает он.

Я послушно тянусь к ручке двери, как вдруг понимаю:

— Подожди… А Николь?

Макар смотрит на меня так, будто мой вопрос его слегка удивляет.

— Мы быстро.

— А если она проснется?

— Элла, — вздыхает он. — Она спит так, что ее и пушкой не разбудишь. Ты из-за нее не выскочила?

— Ну, да…

Макар задумчиво на меня смотрит. Покачивает головой.

— Пойдем.

Во дворе уже почти ничто не напоминает о происшедшем. Только мокрый асфальт у моего ПВЗ блестит в свете фонарей. Вода взялась тоненькой коркой льда. Осторожно подхожу к покореженным роллетам. Сердце стучит где-то в горле.

— Ну что там? — тихо спрашивает Макар. Я делаю еще пару шагов. И… выдыхаю.

— О…

— Что?

— Кажется… все не так ужасно.

Роллеты, конечно, выглядят так себе. Краска вздулась, нижняя планка обуглилась, да и полотно здорово покорежило. Но стеклянная витрина уцелела, только пошла трещиной сбоку. Чудо? Или у всего есть свое объяснение? Так-то Макар сориентировался очень быстро. Само помещение внутри, судя по всему, даже не задело.

— Повезло, — констатирует Макар, заметив мой интерес. — Если бы чуть дольше горело — стекло бы лопнуло, и огонь пошел бы внутрь.

Я нервно сглатываю.

— Спасибо тебе. Если бы не ты…

Он пожимает плечами.

— Да тут жильцы молодцы. Миром быстро удалось обуздать пламя. Заметила, что у нас тут взаимовыручка процветает? Это тебе не столица, где человек человеку волк.

Украдкой смотрю на Макара. Он делает вид, что рассматривает потолок. Чертов герой.

— Кстати, пожарные составили акт. Это стандартная процедура. В нем зафиксировали повреждения, все отфотографировали, у тебя же все застраховано?

— Ну да! — горячась, киваю я.

— Вот и славно. Основной ущерб — роллеты и стеклопакет. Внутрь огонь не пошел, товар, скорее всего, не пострадал. Но ты все равно проверь, ладно?

Киваю болванчиком, не в силах поверить своему счастью.

— То есть… Я легко отделалась? Просто минимальный ремонт? — нервно смеюсь. — Господи, какое же счастье! Ну, что ты смотришь? Я же мысленно уже продавала почку!

Макар тихо фыркает. Я осторожно трогаю треснувшее стекло.

— Завтра позвоню стекольщикам, — бормочу. — Они быстро такие окна меняют… А роллеты… даже не знаю. С этим, наверное, сложнее.

— У меня есть контакты надежного местного производителя.

— Скорее я бы удивилась, если бы у тебя их не было, — усмехаюсь. — Но лучше я сама.

— Почему? — сощуривается Макар.

— Слушай, я и так доставила тебе кучу неприятностей, так что… Уже стыдно тебя напрягать. — Отмахиваюсь почти беспечно, вдруг обнаружив, что пружина внутри меня стала потихонечку расправляться.

— Я сам впрягаюсь. Не хотел бы — слился бы. Пойдем. Надо хоть немного поспать.

Закрываем дверь и плетемся к дому. И тут, совершенно некстати, я вспоминаю о том, о чем совершенно забыла!

— Макар…

— М?

— А как прошла выписка отца? Я из-за всех этих событий совсем об этом забыла. И даже не спросила… — виновато добавляю. — Прости. День такой…

Макар усмехается:

— Нормально прошла. Он уже дома. Командует, если верить Татьяне.

Я облегченно улыбаюсь.

— Значит, точно идет на поправку.

— Угу.

— Ты меня винишь?

— В чем?

— В том, что я их познакомила.

— Если честно, я пока вообще не знаю, что думать. Но в любом случае ты тут ни при чем.

— У меня стойкое ощущение, что я в твою жизнь не принесла ничего, кроме проблем, — сознаюсь в своем главном страхе в малодушной надежде, что он его развеет. Потому что если нет, я, конечно, не пропаду, но…

— Я бы поспорил с этим утверждением, — ворчит Макар.

— Да? — мгновенно вцепляюсь в эту его оговорку. — Давай поспорим.

— Вчерашний минет был весьма неплох. — Он как раз пропускает меня в подъезд, так что я успеваю заметить улыбку, коснувшуюся уголков его губ.Начало формы

— Неплох?! — подпираю бока, отчаянно ему подыгрывая, несмотря на подкатывающие к глазам слезы.

— Ну, ладно. Он был хорош. Как и твои сырники, — толкает меня в бок. Я усмехаюсь. Меня обдает непередаваемым ароматом гари, все еще исходящим от его волос, кожи, но главное, от куртки. Весьма и весьма недешевой.

— Я и сама ничего, — поправляю грудь. На потемневшем от копоти лице Милого мелькает белозубая улыбка. — К тому же боженька был