Нашла себе блондина! - Екатерина Вильмонт

– А может, вы еще заедете к нам? Посмотрите его?

– Я через два дня дежурю, если будет время, загляну,почему не заглянуть к хорошим людям?

Когда я вернулась в дом, Никита уже спал. И цвет лица у негобыл ближе к норме. Неужели обошлось? Но я так испугалась! Спать, конечно, немогла. Села в соломенную качалку. Надо бы с утра поехать в Москву залекарствами, но как я его оставлю? Я вспомнила, что у Алины Петровны матьработает в аптечном управлении.

Кинусь ей в ножки, потому что Никита терпеть не можеткого-то о чем-то просить. А ему сейчас нельзя нервничать. Но когда ж я смогупоехать? Хотя зачем мне сразу ехать? Я позвоню со станции Алине Петровне ипопрошу достать лекарства. А поеду уже ближе к вечеру.

У меня все заняло минут двадцать, я туда и обратно бежалакак сумасшедшая, и когда на цыпочках вошла в комнату, Никита сразу открылглаза.

– Ты почему в пальто? Где была?

Я объяснила.

– Бедная девочка, ты хоть поспала?

– Нет, но это неважно, отосплюсь. Мне обещали достатьлекарства. Ты есть хочешь?

– Нет. Меня тошнит еще… Но все-таки мне лучше…

– Хочешь мандарин?

– Пожалуй.

В результате я скормила ему целых три мандарина, вкладываяпо долечке в рот. Как я любила его в эти минуты…

– Вот теперь мы уж точно встретим Новый годвдвоем, – грустно улыбнулся он.

– Очень хорошо, и шампанское доставать не нужно!

– Это почему?

– А тебе нельзя! Тебе теперь вообще ничегонельзя, – Танька, ты правда под машину кидалась?

– Правда!

– И на коленях стояла?

– Стояла, ну и что? Подумаешь, большое дело! А ты дляменя не кинулся бы, не встал бы на колени?

– Для тебя? Кинулся бы, даже и не задумался, а вот наколени бы не встал… Я бы сразу морду набил…

– Ну я ж не могла одна набить морду двум мужикам!

– Ты? Могла бы, просто не сообразила! – засмеялсяон. – Вот я тебе еще и жизнью обязан…

– Ты меня любишь?

– Надо отвечать, так не ясно?

– И ты можешь сделать для меня кое-что?

– Вот чувствую, что ты сейчас сдерешь с менякакую-нибудь мерзкую клятву, бросить курить, например…

– Точно!

– Танюха, это бесчеловечно!

– Ну, пожалуйста!

– Танька!

– Никита, пообещай мне… Это же ради тебя…

– Ради себя не согласен, а вот ради тебя… ради тебя яготов, тем более что сейчас мне даже думать о сигарете противно.

Постепенно он поправлялся, хотя иногда еще чувствовалслабость и дурноту, но доктор сказал, что это естественно, у сосудов долгаяпамять. Новый год мы встречали вдвоем, тихо, уютно, я испекла пирог с капустой,хотя мука была отвратительная и тесто получилось некрасивое, темное, онорвалось на куски, но все же пирог получился вкусный. В заказе дали баночкукрасной икры, я не хотела ее открывать, Никите ведь нельзя соленое, но оннастоял.

– Танюха, от нескольких икринок на бутерброде ничего сомной не будет! А праздник у нас с тобой в духе времени – безалкогольный!

А вот потом начались сложности. Он чувствовал себя нормальнои не желал соблюдать диету и режим.

Правда, не курил, во всяком случае, я не замечала. Но онсовершенно не мог работать без сигарет! Стал раздражительным, злым, срывал этозло на мне, но я все терпела ради его здоровья. Ничего, привыкнет.

Однажды в магазине возле курсов выбросили стиральный порошок«Диксан» в трехкилограммовых пачках! Порошок хороший, с приятным запахом!Очередь была большая, но двигалась довольно быстро, и мне удалось купить двепачки! Тащить такую тяжесть на дачу я не хотела, тем более что у меня были ещепродукты, и я решила отвезти порошок домой. Потом Никита на машине заберет. :

В почтовом ящике лежало несколько новогодних открыток иписьмо в длинном заграничном конверте.

Оказалось, что открытки были не мне, а соседке с восьмогоэтажа. Я бросила их в ее ящик. А вот письмо пришло мне. От Райки! Я жуткообрадовалась и прямо на лестнице распечатала конверт. Письмо было написано накрасивой голубой бумаге.

«Татьянка, привет! Как поживаешь? Не сбежала еще от своегоНикиты? Наверняка нет! Я живу клево, но тяжело. Работаю, как ишачиха! Каждыйдень занимаюсь языками: итальянским и английским, в голове каша, но итальянскиймне легче дается. А еще занятия вокалом!

Иногда я летаю как на крыльях, а иногда чувствую себя полнойбездарью, все зависит от настроения моего педагога, маэстро Туччи. Он потрясныйстарикан и считает, что у меня может быть большое будущее, если я не будулениться. Можно подумать, у меня есть такая возможность, но просто я не всегдаего понимаю, и он уже два раза треснул меня нотами по башке. Но я не обиделась,а он потом извинялся и угощал кофе с пирожным. И все-таки Гленчик успел свозитьменя в Рим и в Неаполь!

Красота обалденная! Ну, про Париж я вообще не говорю!

Конец света! Гленчика вижу мало, он все разъезжает по делам.А теперь, Татьянка, самое главное! В начале апреля маэстро Туччи на три неделиуедет в Швейцарию лечиться, и мне придется заниматься самой. Глен в это времябудет в Америке, у его подопечного там какое-то турне.

Я думала, он возьмет меня с собой, но он не хочет. Тогда ясказала: ах так, тогда я хочу пригласить в гости подружку.

И он согласился, даже обрадовался, ты ему понравилась!

Татьянка, если ты согласна, позвони мне и скажи, я вышлютебе приглашение! Только не тяни, а то эти в ОВИРе душу вынут, поэтому надоспешить! Я и письмо тебе послала с оказией, и приглашение так же пошлю, а томожет пропасть, такое часто бывает. Танька, приезжай!

Оторвемся! Я, конечно, все равно буду заниматься, но все же!Сходим в Ла Скала! Это дикий кайф! Я даже не знала, что такое бывает! Все.Целую, привет Никите!»

Господи, неужели такое возможно? Поехать к Райке в Милан!Увидеть своими глазами Италию! В душе поднимался восторг, но я тут же сказаласебе: погоди, надо же еще поговорить с Никитой, это, наверное, очень дорого, ипотом, как он останется один на три недели?

А вдруг он обидится, что его не пригласили? Лучше ненастраиваться! К тому же меня запросто могут не выпустить! Надо поскореепоказать ему письмо, интересно, что он скажет?

А он улыбнулся:

– Танюха, надо срочно жениться!

– Почему? – удивилась я.

– А тебя незамужнюю не выпустят! А еще могут невпустить в Италию. Так что теперь не отвертишься!