Мой кавказский отчим - Нина Северова

— Из-за этого слезы?

Киваю. Голова начинает отдалённо побаливать. После слез всегда так.

— Я не скажу, что рад этой семье. Но пока вы были в отпуске, Саша приезжал к нам. И он настроен серьезно. Хочет поддерживать связь с тобой.

— Почему не сказали, что он был здесь? Что говорил?

— Потому что ты бы начала переживать, а зачем оно? Извинялся много, раскаивался даже. Плакал. Кто я такой, чтобы его судить? Да, он виноват и в отношении Марины, и Максима, — сглатывает, — Но случилось то, что случилось.

Когда разговор заходит о Максиме папа будто на мгновение стареет лет на десять. В глазах мелькает что-то такое, что разрывает всё внутри. Столько времени прошло, а у него до сих пор болит.

— Значит, ты не против? — спрашиваю вытирая лицо салфеткой.

— У меня есть ревность к Саше, если честно. Я бы не хотел, чтобы ты взяла его фамилию или отчество. Но если все же решишь, я это приму, — встаёт.

— Я не буду ничего менять, ты что? Ты мой папа, — тяну к нему руку. Он жмёт её в ответ и улыбается.

— Я знаю, дочь. Не переживай, я не злюсь и не обижен. Но ты — моя дочь.

Мама обнимает папу за талию, а он целует её в висок. Так тепло становится от этой картины.

— Вообще я пришел сказать, что Аслан уже внизу. Пойдем, — берет маму за руки, — Позвать его сюда или спустишься?

— Позови. Переодеться ещё надо.

Дверь за родителями закрывается и я открываю шкаф, чтобы найти замену светлой блузке. У нее такая ткань, что любая капля сразу превращается в пятно.

Аслан заходит через пару минут. Большой, сильный и очень красивый. Одет, как и всегда, с иголочки.

— Ты плакала, — нависает.

Молча прижимаюсь к его груди. Аслан обнимает в ответ и пару минут мы стоим в тишине.

— Софа, — наклоняется, чтобы поцеловать.

— Всё хорошо. Сейчас переоденусь и поедем.

Заодно выпиваю таблетку от головы, по ощущениям, она разболелась надолго. Пока я собиралась Аслан разговаривал несколько раз по телефону на своем языке. Ничего не понимаю, но нравится, как звучит речь.

— На каком языке ты разговариваешь? — спрашиваю садясь в машину.

— Чеченский, — тыкает кнопки на панели. — Хочешь научу?

— Тогда буду понимать о чем ты разговариваешь, — улыбаюсь.

— Не страшно, — хмыкает. — Но я бы хотел, чтобы ты хоть несколько фраз знала, — улыбается хитро.

Я не против. Но есть мысли, что процесс обучения будет совсем не как в школе.

До дома Богдана Разумовского добирались практически час. И не сказать, что это дом. И даже не особняк. А прямо резиденция. Огромная огороженная территория, будто свой жилой комплекс. Много охраны с оружием и собаками. Сам дом внешне похож на поместье из зарубежных фильмов. Очень красиво, очень дорого и очень выбивается из городского колорита.

— Я рядом, — шепчет Аслан, когда идём к дому по длинной тропинке. Это успокаивает. Мужчина держит меня за руку и тепло его кожи действует, как обезболивающее.

На встречу выходит Александр, как всегда, улыбается. Волосы зачесаны назад, одет в светлый льняной костюм. Следом за ним в дверях появляется высокий седовласый мужчина, наверное, это и есть Богдан. Он же наоборот одет будто к официальному приему: черный костюм, белая накрахмаленная рубашка и огромные часы на руке.

— София, Аслан, — Александр подаёт Аслану руку, но смотрит на меня. — Я рад, что ты здесь.

— Отойди, Саша, — Богдан обходит сына и сжимает меня в объятиях. Неожиданно, я не знаю как себя вести. Обнять в ответ? Но не могу поднять руки, мужчина слишком крепко держит.

— Ты выросла красавицей, София, — отодвигается, — И прямо одно лицо с Сашей. Но и мои черты тоже есть, — улыбается.

— Это мой отец, дочь, — Александр кладет руку на плечо Богдана, — Ты бы хоть представился, сразу налетел.

— Я уже поняла, кто вы, — делаю шаг в сторону Аслана, который всё это время за нами наблюдал. Он приобнимает меня за талию и напряжение ослабевает. Хорошо, что он здесь.

Богдан и Александр это замечают, и переглядываются.

— Извини. Как узнал о тебе, так места себе не нахожу. Я — Богдан, твой дед, — улыбается и сейчас видно их внешнее сходство с Александром. Вроде ничего удивительного, что отец и сын похожи, но в нашей ситуации, это меня сильно задевает.

— Пойдёмте за стол, всё уже готово.

Внутри дома — музей. Кажется, что идёшь будто по Эрмитажу. Картины, огромные расписные вазы с цветами, статуи греческих богов. Богдан любит мифологию? Красиво и необычно, конечно. В столовой можно расположить человек триста, если не больше. Огромная комната, много света, но здесь мебели минимум.

Только делаю шаг, как мне в руки что-то прыгает. Ловлю и не сразу понимаю, что происходит.

— Дюна! — Богдан ругается.

Померанский шпиц довольно на меня смотрит и звонко гавкает. Улыбаюсь, какой хорошенький. Пушистое облачко. У нее розовый ошейник со стразами, забавно.

— Дюна, я закрою тебя в комнате, достала уже. Ну-ка слазь, — Богдан хочет её забрать, но Дюна рычит.

Аслан смеётся над ухом и проводит большим пальцем по маленькой лапке. Дюна не против и крутится в руках.

— Отпусти её, и все. Иначе она не успокоится. Приучили к рукам, вот и прыгает как сайгак, — Богдан разочарованно мотает головой.

— Ничего, она милая, — но всё же отпускаю собаку на пол. Дюна быстро бежит к Александру и прыгает к нему. Понятно, кто здесь королева положения.

— Сейчас приедет Давид с детьми, они в пробку попали. Давид — это мой старший сын. У него трое детей, старший — от первого брака жены, а двое общих. Людмила, жена его, у родителей гостит в Иваново, поэтому, без нее.

Значит, и здесь у меня куча племянников. Интересно, какие они.

— А Вова? — спрашивает Аслан.

— Вован на Кипре уже три месяца. К новому году обещал приехать, — Александр поправляет Дюну, которая сидит у него подмышкой.

Мы разговариваем, но между мной и мужчинами чувствуется напряжение. У Богдана будто есть вопросы, но он не решается их задать. Александр просто меня разглядывает и как только я ловлю его взгляд — улыбается.