Навязчивый мотив. Клуб 27 - Вероника Артт

Оторвав одну руку от подбородка, он придвинул к себе очередную пачку документов, переключая на них все свое внимание.

– Выйди, пожалуйста. Я бы хотел поработать. Поговорим позже. Может быть.

«Все».

«Сломаны весла, сорванный парус,

Огненный водоворот»[14].

– Может быть, – елейно передразнила я. – Может быть! Да если бы ты сразу сказал, кто ты, то все дерьмо, что происходило со мной, я могла бы рассмотреть совсем с другой стороны! Ты даже не представляешь, что я пережила за последнее время!

Крис с интересом взглянул на меня:

– О чем ты говоришь? Какое «дерьмо»?

Я оскалилась:

– О нет, милый. Вот это уже мое дело! Мы же все здесь такие деловые!

Все. Мачту сорвало, и бешеный необузданный порыв понес меня навстречу буре.

Мой резкий ответ сбил с Криса какие-либо признаки любопытства. Он вновь помрачнел, возвращаясь к бумагам.

– В таком случае иди.

Если бы на меня сейчас плеснули воды, она бы испарилась при первом же контакте с кожей.

– Ну уж нет. Ты опять затыкаешь меня! Услышал разговор вне контекста, что-то там додумал, а потом…

– Ребекка, – перебил Крис, потягиваясь. По его лицу расползалась вальяжная хозяйская улыбка. – Решила поиграть в начальницу? Если ты не забыла, директор здесь я.

Похоже, парень чуть успокоился: радужки вновь приобрели глубокий вишневый оттенок, а лицо чуть порозовело. Но если буря внутри него уже устаканилась, то во мне она разгонялась все больше и больше.

«Ему весело? – подумала я, всматриваясь в искрящиеся глаза любимого. – Тогда я сейчас сделаю еще веселее!»

– Слышь, директор, – в сердцах сказала я. – Что-то я у вас здесь засиделась. Не за таким будущим приехала в большой город. Я же, в конце концов, дизайнер! Так пора бы мне заняться своим делом! Как там говорится? Каждый сверчок знай свой шесток, так ведь? Пора бы и мне найти свой.

Лицо Криса тут же переменилось. Легкий румянец вновь растаял.

Несколько мгновений я ликовала от эффекта, что произвели на него мои слова.

А потом вдруг поняла, что наделала.

Но, испугавшись, рта больше не раскрыла.

Мы с Крисом молча глядели друг на друга.

Тут он, поколебавшись, потянулся к стопке чистых листов бумаги. Сначала его рука нерешительно застыла, а потом он вытянул один и протянул мне.

– Держи, – ровно проговорил он.

Опустив глаза, я смотрела на предложенную бумагу как на пилюлю со смертельным ядом.

Лист, словно не выдержав давящего молчания, поник, но резким движением руки Крис вновь выпрямил его. В тишине кабинета звук расправляющейся бумаги прозвучал оглушительно, будто выстрел.

– Держи, – снова сказал Крис. И вновь его голос ничего не выражал. – Пиши заявление.

Буря резко стихла. Поломанные части моего кораблика колыхались на тихих волнах. Тучи медленно расползались, как равнодушные зрители, до этого с азартом наблюдавшие за побоищем.

Но на их смену пришла стягивающая грудь боль. Во рту ощущалась горечь после произнесенных слов.

«Опять все как-то по-идиотски, – отрешенно подумала я. – Но, может, так будет лучше?..»

Сделав шаг, я выхватила лист из руки Криса. На мгновение показалось, что перед этим он слегка отвел его назад, но было уже поздно.

Развернувшись, я направилась в сторону двери.

– Полагаю, внизу ручка найдется, – только и сказал вслед парень.

Я же ничего не ответила.

Сбегая по ступеням, я снова взвинчивала себя. Раскручивала. Потому что если не разозлюсь, то расплачусь.

Задорная музыка больше не играла. Стояла тишина.

Влетев за прилавок и усевшись на стул, я схватила ручку и начала писать.

– Что ты делаешь?

Мик аккуратно, словно боясь подойти ближе, сделал ко мне шаг.

– Пишу заявление.

– Нет, – в голосе парня засквозило отчаяние. – Бекс, не надо…

– Надо, – отрезала я.

И тут же вспомнила наш разговор в день моего устройства в магазин. Мик ведь просил предупредить его заранее, если я вдруг соберусь уйти. Тогда он сказал, что не переживет очередную неделю переработок…

Что ж. Бросать коллегу на произвол судьбы я не собиралась, и если будет нужно, отработаю те дни, что положены по закону. Но говорить ему об этом сейчас не планировала – точно так же, как и парень своевременно не предупредил меня, что Крис – наш начальник.

– Бекс, пожалуйста, – умоляюще проговорил Мик, сделав еще шаг. – Оно того не стоит, правда…

– Мик, – устало выдохнула я, поднимая голову от бумаги, но тут помещение сотряс хлопок двери на втором этаже, а затем и послышался торопливый топот по лестнице.

«Он собирается отговорить меня, – в надежде пронеслась мысль. – Он тоже не хочет, чтобы я ушла. Он заберет лист, возьмет меня за руку и мы поднимемся в кабинет, чтобы спокойно обо всем поговорить. Я наконец расскажу ему обо всем, что со мной случилось, а он утешит меня, скажет, что все в порядке. Что со всем разберется. Что мы со всем разберемся…»

Брюнет действительно подошел к прилавку. Но на меня он не смотрел. Через его руку была перекинута кожаная куртка.

– Как допишешь, оставь у меня на столе. Потом можешь идти домой, – отстраненно произнес он, а затем направился к выходу.

– Крис, а я?..

Я наконец взглянула на Мика, и сердце вдруг екнуло.

Бледный как никогда, с темнеющими провалами под глазами, в наполовину промокшей одежде, он с мольбой смотрел на Криса, сжимая в руке грязную тряпку, с которой капала вода, монотонно стуча о паркет.

– А что ты? – устало проговорил Крис, поворачиваясь. – Заканчивай здесь, а потом разберемся. Надо опять искать нового сотрудника.

Крис зазвенел ключами, собираясь отпереть дверь.

– Нет, погоди. Погодите. – Мик метнул на меня взгляд. – Давайте разберемся и нормально поговорим в конце концов!..

– Разобрались уже, – хмуро произнес Крис, поворачивая ключ в замке. – Я хочу проветриться. Не знаю, когда вернусь.

– Крис! – крикнул вслед Мик, но ответом ему был лишь перезвон дверных колокольчиков закрывающейся двери.

Оглушительная тишина, повисшая в магазине, давила на перепонки.

Шлеп.

Мик выпустил из рук тряпку, и та плюхнулась на пол, образовав вокруг себя ореол брызг.

Лицо парня застыло посмертной маской.

Медленно повернувшись, он побрел в сторону лестницы.

Топ-топ. Топ-топ.

Я же провожала его взглядом.

Наконец, он поднялся и закрылся в студии звукозаписи.

Испытывая какое-то странное роковое спокойствие, я продолжила писать заявление об увольнении.

Прежде чем покинуть кабинет Криса, я, словно прощаясь, на минутку задержалась у гитары цвета