Обожаю тебя ненавидеть - Джо Уотсон

Он повернулся к Джей-Джею.

– Твоя Мадонна все же намного лучше.

– Я знаю.

Я не могла поверить, что никогда раньше не слышала эту историю. Мне ни разу не приходило в голову спросить, как они познакомились. Я просто была уверена, что они всегда знали друг друга.

– И что ты сделал? – спросила я, глядя на Брюса.

– Ну, конечно, я был слишком стеснительным, чтобы заговорить с ним, – улыбнулся Брюс. – Я был очкастым студентом-бухгалтером, скрывавшим свою ориентацию, а он – известный исполнитель, который всегда находился в центре любого выступления.

– Он ничего не знал о моей любви к заумным бухгалтерам, – пояснил Джей-Джей, глядя на Брюса.

– И что было потом?

– Ну, – продолжил Брюс, – я просто наблюдал за ним. Ходил во все гей-клубы, где он выступал, сидел, выпивал, набирался смелости, чтобы заговорить с ним.

– Целый год! – воскликнул Джей-Джей, поглаживая Брюса по руке. – Он потратил целый год, прежде чем, наконец, заговорить со мной.

– И что ты сказал?

Брюс засмеялся.

– «Могу я вам помочь с налогами?»

– Однако это сработало, – Джей-Джей наклонился и поцеловал Брюса в щеку.

– Но вы, ребята, созданы друг для друга.

– А почему ты думаешь, что вы с Беном не созданы друг для друга? – Джей-Джей внимательно посмотрел на меня.

– Что?

– По меньшей мере, он так считает. – Джей-Джей подлил нам вина.

– Он так сказал?

Джей-Джей кивнул.

– Парень безумно влюблен. И не знаю… но не припомню, чтобы у тебя было все так серьезно хоть с одним парнем раньше.

Он был прав, у меня еще никогда не было столько любовных переживаний.

Что такого в нем было? В ту ночь, когда мы оказались в его машине, что-то произошло между нами, после чего мы больше не можем быть отдельно. Может, его взгляд, будто он давно меня знает?

Любовь с первого взгляда?

Я сразу же отбросила эту мысль.

– Ты хотя бы почувствовала облегчение, что он не путался с кем-то в квартире в тот вечер, когда попросил тебя прийти? – спросил Джей-Джей. – Не был настолько подонком.

– Но он заставил меня лгать, – мой голос дрогнул. – Я ненавижу вранье.

Оно напоминает мне об отце.

– Ты застала его врасплох, – предположил Джей-Джей. – Что бы ты делала в такой ситуации? Что, если бы он возник внезапно в один из безумных субботних вечеров, когда твоего отца забрала полиция? Да ты бы первая притворилась, что не знаешь этого парня.

– Я… э… – я не могла спорить с этим. Это было правдой.

– Давай вспомним, Сара. Скольким людям ты солгала про свою семью, потому что не хотела, чтобы тебя осуждали. – Джей-Джей не щадил меня. Но как я могла обижаться на правду? Я столько раз рассказывала истории про то, откуда я и кто мои родители. Однажды даже зашла так далеко, что сказала девчонкам из новой школы, что мой отец умер, хотя на самом деле он был в тюрьме.

– В этом я на стороне Джей-Джея, я имею в виду, сколько времени ты не рассказывала Шницелю про свою семью и не объясняла, почему тебе нужно срочно уезжать посреди ночи?

– Его звали Манфред, а не Шницель! – я закатила глаза.

Мой бывший парень был немцем, поэтому ребята называли его Шницелем.

– Ну, хотя бы не Гитлер, — ответил Джей-Джей.

– И что вы, ребята, пытаетесь сейчас сказать? Что я тоже плохой человек, потому что врала насчет семьи?

– Эй! – Брюс поднял руку. – Здесь нет плохих людей, и последняя из них наша Сара. Лично я считаю, что Бен – хороший парень, который совершал ужасные ошибки, за которые сейчас искренне раскаивается. Мы все совершали ошибки. Я не говорю, что ты должна простить его и пойти на свидание, но… – Он пожал плечами. – Что ж, я не могу сказать тебе, что делать. Мы тебя поддержим в любом твоем решении.

– А работа? Как я могу вернуться, если все ненавидят меня и думают, что я строю карьеру через постель?

– Да они просто завистливые стервы. – Джей-Джей щелкнул пальцами.

– Но они обо всем знают. И думают, что я спала с фотографом.

– Дольче Нектар! – Джей-Джей вдруг расхохотался, и Брюс его поддержал. – Шницель и Дольче Нектар… Что у тебя с европейскими мужчинами? – Брюс и Джей-Джей продолжали смеяться.

– Я думаю, правильнее будет спросить, что с вами такое?

– Мы в шутку называли Бена «Воришкой трусиков», – признался Джей-Джей, и они оба снова засмеялись.

Я покачала головой с довольной улыбкой и подождала, пока гиены успокоятся.

– Теперь, когда вы перестали хохотать, может, поговорим о работе?

Оба кивнули и постарались сосредоточиться.

– Я не думаю, что смогу вернуться в офис.

– Тогда не возвращайся, – предложил Брюс.

– Отличная идея. Только мне придется зарабатывать на жизнь, стоя в короткой юбке на углу Оксфорд-стрит с другими девушками. Джей-Джей, мне понадобятся твои туфли.

Я допила вино. Это была шутка. Наверное. Потому что если у меня больше нет работы, как, черт возьми, я буду зарабатывать? Я не продам столько бургеров и напитков.

– Парень по соседству продал свой магазин. Мы его купили, – гордо сообщил Брюс.

– Что? – выдохнула я. – Это здорово!

– Мы собирались сказать тебе сегодня вечером и вместе отпраздновать, – добавил Джей-Джей.

– Поверить не могу. Это же потрясающе.

– Дел будет невпроворот. Мы хотим сделать кофейню как можно скорее, специально для завтраков и обедов, – взволнованно объяснил Брюс.

– В духе Марокко. Подушки на полу, низкие столики, сложная мозаика на стенах, огромные латунные люстры и крепкий кофе, к которому все быстро пристрастятся, – продолжил Джей-Джей, который уже давно все придумал.

– Звучит классно, – призналась я.

– Мы даже возьмем к себе этих сексуальных бородатых бариста, которые притащат за собой всех модников города – любителей кофе, – сказал Джей-Джей с хитрой улыбкой.

Я рассмеялась.

– Ну вы, ребята, крутые!

– А ты будешь руководить этим местом и займешься запуском, – добавил Брюс.

– Что?

– Ты знаешь этот бизнес изнутри, и мы доверяем тебе. Кроме того, у тебя будут самые лучшие начальники на свете, с которыми не надо спать, чтобы получить повышение.

– Ха-ха, – съязвила я.

– Будет здорово, – заключил Джей-Джей.

Я улыбнулась.

– Звучит хорошо.

Но для меня прекрасно звучало все, что отличалось от похода на работу в понедельник. Все что угодно, лишь бы не встречаться с Беном и ловить на себе косые взгляды коллег.