Волны, в которых мы утонули - Бриттани Ш. Черри

Мэгги

Последние несколько лет я смотрела, как миссис Бун пьет чай, сидя у окна. Мама так и не сменила гнев на милость, и когда папа сказал миссис Бун, что она всегда будет желанной гостьей в нашем доме, она отказалась приходить, сказав, что не хочет больше создавать проблем. Но мы все равно пили чай. В полдень она всегда смотрела на меня и улыбалась, а я всегда поднимала чашку чая в ответ. Это было мое любимое время дня, и я ждала этих чаепитий с большим нетерпением.

Но в последнее время ее не было.

Первые несколько дней я не придала этому особого значения. Ее машина исчезла с подъездной дорожки, и я подумала, что, возможно, она куда-то уехала, хотя миссис Бун никогда не путешествовала. Когда она не появилась и на следующей неделе, я начала беспокоиться.

Чем больше проходило времени, тем больше я нервничала. Папа отправился на поиски, позвав еще нескольких человек из окрестностей, и сообщил о ее пропаже в полицию, но они были уверены, что ничем не смогут помочь.

В пять утра папа разбудил меня с новостями.

– Мэгги, произошел несчастный случай. Миссис Бун попала в автомобильную аварию и была срочно доставлена в госпиталь Мерси. Она… – он продолжал говорить, но я его не слышала. Звуки его голоса то приближались, то отдалялись. Я не заплакала: я была слишком шокирована, чтобы плакать. Она без сознания и в очень плохом состоянии. Папа сказал, что она была за рулем и вела машину очень неаккуратно, а свидетелю показалось, что она была как будто не в себе.

Когда он вышел из моей комнаты, я осознала реальность происходящего. Я должна поехать к ней. У нее больше никого нет. У нее нет семьи. У нее есть только я.

Так что я должна поехать.

– Ты уверена, Мэгги? – спросил папа, стоя рядом со мной в вестибюле, готовый отвезти меня в больницу.

Я кивнула.

Мама подняла голову и посмотрела на меня, стоящую в дверях. Ее прищуренные глаза были напряжены, как будто она ждала, что я потерплю неудачу. Как будто она хотела, чтобы я потерпела неудачу.

– Она не станет этого делать, – резко сказала мама. – Она не готова. Она никуда не поедет.

– Нет, – сурово сказал папа. – Она поедет. – Он посмотрел мне в глаза, и во взгляде его были надежда и сострадание. – Она сказала, что поедет, и она поедет. Да, Мэгги?

Я дважды стукнула в дверь, и он улыбнулся.

Мама поерзала в туфлях и скрестила руки на груди. Она сильно нервничала, и это было очевидно, но папа снова этого не заметил.

– Это ложь. Ну, смотри. Смотри, как она побежит к себе в спальню. Все в порядке, Мэгги. Можешь идти обратно наверх. Не давай своему отцу давить на тебя.

– Кэти, прекрати, – упрекнул ее папа.

Она поморщилась и промолчала, но я чувствовала на себе ее пристальный взгляд.

Мои ладони вспотели, а сердце бешено колотилось.

Папа улыбнулся мне.

– Не волнуйся, Мэгс. Ты сможешь. У тебя получится, – подбодрил он меня.

Тише…

Я отступила назад, и, заметив это, он шагнул ко мне. Он бросился ко мне и покачал головой.

– Нет, нет, нет. Мэгги, ты справишься. Давай. – Он протянул мне руку, а другой дважды постучал по двери. – Да. Помнишь? Ты согласилась. Ты едешь.