Барышня. Нельзя касаться - Ксюша Иванова

Невозможно оторваться. Никогда раньше, даже в юности, настолько не терял голову от женщины! А тут словно тормоза на скорости сломались — не мог остановиться!

В голове — пелена! Ни мыслей связных, ни понимания, что это именно Катя сейчас со мной, что её нельзя так… С ней так нельзя! Хотя нет, я очень хорошо понимал, что Катю целую сейчас, но именно этот факт и сносил голову больше всего!

А еще то, что она сама потянулась ко мне! Сама целовала, удерживала, не позволяя прийти в себя, не давая времени на размышления! Я ведь и без того на грани был — и сорваться мог сам, от одного её присутствия рядом, в замкнутом пространстве! Ну а сейчас… Понимая, что она меня хочет! Ведь хочет же! Иначе бы не было этого всего — поцелуя, побега из машины…

Догадка молнией прошибла мозг! Она сбежала потому, что и в ее сердце, в ее душе шли те же процессы, которые мучили весь этот день меня самого — возбуждение, желание определенности, необходимость физического контакта, жажда прикосновений, напряжение… Только я-то знал, что со мной и как это сдерживать, а Катя совершенно не понимала, в чем дело!

Не думая о том, есть ли у неё запасная одежда, распахнул рубашку, посылая в полёт пуговицы. Бюстгальтер просто сдвинул вверх — расстегивать не мог… не хотел!

И это же что-то невероятно просто — Катя и вдруг такая страстная, такая отзывчивая! Так яростно выгибается подо мной, подставляя грудь! И даже не паникует, хотя понимает, осознает, что я, пусть и в одежде, но между ее ног лежу — потирается легонько, едва заметно… Делая мое желание нестерпимым…

— Катя, останови меня! Я сам не смогу!

Выдохнул, проклиная свою одержимость ею — как животное накинулся! И в то же время боясь, что если остановит сейчас, просто загнусь от перевозбуждения!

— Марк, — прошептала она мое имя, руша последний бастион выдержки, и потянулась к моему лицу ладошкой…

Языком чертил дорожки на прохладной нежной коже её живота, сжимал одной рукой упругий холмик груди с острым влажным от моей же слюны соском. Забыл, что мы на траве, что в неизвестном месте находимся, что здесь может быть опасно! Даже не сразу вспомнил, что, в конце концов, нужно было хотя бы подстелить что-то! Только разве мне до этого было?

Стаскивая с Кати джинсы, боялся только одного — что опомнится, что придёт в себя! Свою толстовку, сорвав резким движением через голову, подсунул под нее… Боже, что я делаю! Останови меня, Катя! Не хочу, чтобы возненавидела потом! Не хочу…

Но она не останавливает, она отзывается, она прогинается, подставляясь под мои пальцы…

Сдвинув в сторону тонкую ткань, притронулся к горячим складочкам, зная, что это уже Катю не напугает! Нежная кожа груди белым пятном выделялась на темной траве. Волосы разметались — темное на темном… Мне казалось, что она шепчет что-то. Мне хотелось услышать. Но, склоняясь к ее губам, я внезапно забыл, зачем это делаю, и снова поцеловал, с радостью ощущая Катины пальчики в своих волосах — не отталкивает, отвечает, ласкает даже!

И, конечно, у меня хватило бы выдержки — ласкал бы, трогал, целовал бы ее и дальше, не рассчитывая на продолжение… Не сделал бы, удержался, балансируя на грани до предела. Помня, что ей пришлось пережить! Только я же не железный… я был уверен, что смогу выдержать, даже когда вытаскивал из трусов до предела возбужденный член. И, наверное, Катя не думала, что я окажусь таким мудаком… Наверное, она доверяла мне… Потому что когда устроился между ее ног, собираясь ни в коем случае не допустить проникновения, просто тереться, просто касаться, чтобы вместе с нею, чтобы одновременно прийти к финалу… Наблюдал за ее лицом. Целовал искаженные страстью губы, головкой скользя по чувствительным складочкам. И она не сопротивлялась. Она. Доверяла. Мне…

Если бы только ее ручки вдруг не поднялись с травы, если лежали бы спокойно где-нибудь подальше от меня, или, как до этого, безобидно трогали волосы… тогда бы, наверное, я и дальше останавливался у самого входа, вовремя начиная движение вверх, просто скользил бы по ее влажности, каждый раз задевая напряженный чувствительный бугорок.

Я чувствовал, как она двигается подо мной, подстраиваясь инстинктивно. Но даже это смог бы выдержать. Я слышал ее тяжелое дыхание. Слышал, как она время от времени сквозь зубы втягивает воздух. Это было пыткой, но я мог эту пытку терпеть. Но когда ее рука легла мне на спину, когда ногти вцепились в кожу, царапая, оставляя следы на ней, замер, пораженный… И словно со стороны видел, хотя, конечно, мог это только чувствовать, как ее ноготки чертят свой огненный путь вниз на мои ягодицы!