Мой муж - Светла Литвин

— А его кто как называет, или «Зебра» или «Звёздная ночка». Да и так и так подходит. А теперь сгущёнкой каждый слой промазать надо, кроме верхнего и посчитай так, чтобы светлый корж сверху оставался, — суетилась Анна Захаровна возле меня с подсказками. 

— Ага, поняла, — в уме высчитала, что первым должен быть тёмный корж, и уложив его на тарелку, принялась смазывать тёмной густой сгущёнкой. 

— Вот Толя-то обрадуется, это ведь тортик его детства. Тогда в основном все пироги пекли, а Толина мать торт затевала! Обычно сразу два, один дома на празднике съедали, а другой в сад детский, а потом уже и в школу на чаепитие уносили. Целый праздник был, — радостный рассказ плавно покрылся вуалью грусти, а я снова подумала о маме. 

Так и не сходила ведь к ней и позвонить не могла, что-то с её телефоном случилось, а Славка где-то потерялся в очередном кутеже. Через других братьев и отца связываться совершенно не хотела. Лучше самой дойти или даже доехать. Двойная польза. И с мамой встречусь и тренировка.  

— Я завтра к маме поеду, у вас же планов никаких не было на завтра?

— Завтра-то нет, а вот на выходные дома будь. Толя мясо должен привезти, будем пельмени лепить, ух! С тобой-то мы много налепим! — радовалась тётушка, заскучавшая здесь без компании, — А ты насчёт огорода с Толей ещё не говорила? — она спросила у меня так растерянно, что хотелось этого Толю стукнуть теперь! 

Жалко было для тёти родной несколько грядок отвести, что ли?!

— Ещё нет, но поговорю обязательно. Вы не переживайте, он обязательно мне не откажет, — теперь я знала наверняка что разрешит, если я попрошу. 

— Вот и славно, — обрадовалась Анна Захаровна, становясь прежней бойкой женщиной. 

Я доделала торт под её чутким руководством, еле оторвалась от ковшика, в котором варилась шоколадная помадка и поставив сюрприз для мужа в холодильник, отправилась во двор. Устроилась в плетёном кресле, закутавшись в шерстяной плед и погрузилась в изучение правил дорожного движения. 

Муж просил выучить хотя бы первый билет, и я наивно полагала, что смогу добиться большего, понятия не имея, что первый билет, это не один вопрос, их целых двадцать штук! Разобраться в каждом было не пятиминутным делом, хотя надо сказать, тетрадь, которую подарил Анатолий, была удобной. Под каждым вопросом первого билета давался правильный вариант ответа с пояснениями. 

Совмещала приятное с полезным, и делом занималась и мужа ждала. Но Анатолий что-то задерживался. В этом для меня ничего необычного не было, он мог и к ночи вернуться, так, бывало, уже не раз. Несмотря на томительное ожидание я честно учила ответы на вопросы из первого билета и к возвращению мужа первый билет был честно выучен. Я даже зачиталась и не слышала, как он на машине подъехал. Только когда хлопнул калиткой, завалившись на участок с двумя абсолютно разными букетами, один из алых роз, другой из мелких цветов разной масти. От вида букетов улыбка сама собой нарисовалась на моём лице. 

— Неужели меня ждёшь? — искренне удивился Исаев, портя мне тем самым настроение. 

— Нет, я свежим воздухом дышу! Мне полезно! — фыркнула от обиды за такой вопрос и снова уткнулась в билеты. 

Чего это он удивляется?! Что же я его ждать не могу выходит?! 

— Ну и характер, — посмеиваясь, Анатолий присел передо мной на корточки, положил руку на колени, вручая разноцветный букет. 

— Спасибо... — шепнула, не понимая, почему такое настроение дурное. 

Словно семь пятниц на неделе. Я и раньше таким грешила, а теперь всё стало гораздо хуже. То смешно, то грустно, а то и вовсе всё раздражает до невозможности. 

— Сюрприз готов? — спросил муж и я кивнула, пряча лицо в цветах, — А билет первый выучила? 

— Да, все двадцать вопросов, — похвасталась уже с радостью, а она со мной была оттого, что я на три билета не замахнулась вслух, когда мужа после обеда провожала. 

— Умница, — похвалил Анатолий, тут же притягивая меня к себе для поцелуя так, что я вся с хохотом свалилась с кресла прямо на мужа. 

Несколько розочек из букета для Анны Захаровны пали смертью храбрых после нашего безрассудного валяния на потемневшем от холода газоне. 

Не успели мы зайти в дом, как муж раскусил мой сюрприз. 

— Это «Зебра»?! Ты что, правда испекла для меня мамин торт? — если бы ни его сияющие от восторга глаза, я бы расстроилась такому быстрому провалу. 

— Да. Вот и чего ты у меня такой догадливый? Я думала до десерта дотянуть сюрприз, — посетовала, но без огорчения, приятно было видеть, как Анатолий радуется словно ребёнок. 

В такие моменты хотелось его чуть ли не за щёки бородатые потрепать. 

— Я на самом деле ещё раньше догадался. Ты так вкусно пахнешь помадкой и бисквитными коржами, — Исаев потёрся о мою голову лицом, словно кот, шумно при этом вдыхая воздух. 

— Надо ещё попробовать, вдруг не получилось, — мало ли, мы ведь торт не резали, со всех ингредиентов пробы снимались отдельно. 

— Не говори ерунды, милая. Я точно знаю, что он идеален, — откровенно льстил мне муж, быстро скидывая верхнюю одежду и обувь. 

Исаев отказался от ужина отрезав себе очень маленький кусочек торта....

Половину!

Любезно уточнив у нас с тётушкой, хватит ли нам на двоих второй половины тортика. Конечно, мы уверили его что нам достаточно. 

Я вообще была готова отдать и свою долю, видя, что для Толи значит этот торт. Для него это встреча с детством, счастливыми моментами и всякое такое сентиментальное. Мне даже пришлось украдкой вытирать слёзы, когда сидели в зале перед телевизором, а муж довольно прикрывал глаза, отправляя в рот кусочек за кусочком. Торт, кстати, действительно был очень вкусный.

Уже ближе к ночи, когда легли спать, Анатолий вспомнил про билет. 

— Ты меня так порадовала сегодня, я даже проверять билет у тебя не буду, — промурлыкал возле ушка, пробираясь своей ручищей под рубашку пижамы. 

А прозвучало так пошленько, словно я студентка, а мой муж и не муж вовсе, а какой-то преподаватель в высшем учебном заведении. 

— Как это?! Я учила весь вечер, быстро проверяй! — потребовала, и села поудобней, подложив за спину подушку. 

Исаев, дело ясное и уже привычное, расхохотался как ненормальный, щуря свои карии глазки от улыбки. Смотрел только при этом не на меня, а на грудь. 

— Ладно, где эта книжка твоя? — спросил меня, оглядываясь на прикроватные тумбы. 

— Ой, она на... Во дворе в кресле осталась или в коридоре на лавочке, — хотела уже сорваться с места и бежать за своей потерей, но муж остановил. 

— Да сиди, Маша — растеряша... — вздохнул так тяжко, поднимаясь с кровати, — Сам схожу, — надел тапочки и вышел.

Вернулся муж буквально через несколько минут, принёс с собой мою тетрадь и стакан с водой.