Запретные чувства - Маша Драч

Время будто бы ускорило свой бег. А возможно из-за работы в театре я просто перестала за ним следить. Что совсем неудивительно, потому что в театре я была почти как на войне.

Причем если раньше эта война была больше похожа на «холодную», то сегодня явно начались активные «боевые действия». Меня запрели в гримёрке. Не знаю, что именно вызывало во мне сдавленное чувство тошноты: жесткая конкуренция или тривиальность способов выбить меня из равновесия. Пожалуй, оба пункта в равной степени.

В том, что все эти пакости для меня так заботливо устраивала Алина, я почти не сомневалась. Недавно в женском туалете я стала невольной свидетельницей ее разговора с подружками. Она с ними обсуждала меня, пока я как мышь тихо сидела в отдельной кабинке. Алина с улыбкой в голосе отмечала тот факт, что я больше не ношу на репетиции новую одежду и теперь портить попросту нечего.

Это не стало для меня никаким откровением. В глубине души я подозревала, что мои испорченные костюмы результат кропотливого старания Алины. Но у меня не было никаких веских доказательств. Теперь же всё встало на свои места.

Дверь гримёрки никак не хотела поддаваться моему натиску. Несмотря на то, что она была старая, замок в ней стоял хороший, да и само дерево совсем не выглядело хлипким.

Сегодня мы должны были репетировать все вместе: кордебалет, исполнители главных и второстепенных ролей. До этого момента мы репетировали по отдельности.

Несмотря на то, что дни пролетали незаметно, работы еще оставалось предостаточно. Наш проект был в определённой степени экспериментаторским, потому что на сцене работали новички. Автор намерено отказался от идеи вовлекать в мюзикл уже состоявшихся артистов. Как он иногда говорил, его вдохновляет исключительно свежая кровь. Звучало это немного жутковато, но, если бы принцип Вячеслава заключался в чем-нибудь другом, возможно я в проект никогда и не попала.

С горечью осознав, что с дверью мне никак не справиться, пришлось прибегнуть к решительным действиям. Пока я открывала окно, мысленно благодарила высшие силы за два решающих пункта в моем новом плане: отсутствие решеток на окнах и гримёрную, расположенную на первом этаже здания театра.

Недавно здесь меняли окна, поэтому решетки еще не успели установить. На несколько секунд в моей голове образовалась пустота. Ни о чем не думая, я спрыгнула и не совсем удачно приземлилась. Газон бы здесь совсем не помешал.

Итог — до крови разодранное колено и правая ладонь. Мне нужно было повременить и хотя бы сгруппироваться или не делать такой резкий прыжок. Но репетиция уже началась, поэтому тратить время для подготовки идеальной операции высвобождения самой себя я не могла.

— Заживёт, — успокоила я себя и бросилась к парадному входу в театр.

Колено болело, но в целом это мне не помешало присоединиться к репетиции. И каково мне было видеть, что Алина вызвалась исполнить мою партию. Никакого удивления я совсем не испытала. Всё оказалось до тошноты предсказуемым.

Но я вышла на сцену и план Алины с треском провалился. За возможность еще раз увидеть ее перекошенное от шока лицо я была готова снова содрать себе колено.

После того как я прекратила работать в ресторане, свободного времени у меня стало значительно больше. Даже просто дышать теперь было гораздо проще. Только вторая половина дня, а я уже совершенно свободна.

— Что это у тебя? — спросил Руслан, застав меня в ванной комнате.

Я буквально несколько минут назад приняла душ и теперь старалась максимально аккуратно и тщательно обработать антисептиком содранную кожу.

— Следы боевых действий, — беззаботно ответила я.

Теперь, когда мне больше не нужно было бороться с самой собой и прятаться от собственных чувств, я редко хандрила. Мне хотелось улыбаться и дарить эту улыбку всему миру. Потому что я была счастлива. И никакие козни конкуренток не могли отнять у меня это счастье.

— Не понял.

Руслан чуть нахмурился и прошел в ванную комнату. В ней всё еще было немного душно и влажно после горячего душа.

— Заперли в гримёрной. Пришлось прыгать с окна, — посмеиваясь, объяснила я и поправила узел полотенца на груди.

— С окна? — в голосе Руслана отчётливо зазвенела серьезная обеспокоенность.

Он подошел ко мне, крепко взял за руку и принялся самостоятельно проводить целую оценочную диагностику моих незначительных повреждений.

— Первый этаж. Так что это я не сгруппировалась, поэтому и счесала кожу.

— Я думал, вы там поете, а не проходите курс по выживанию, — Руслан иронично улыбнулся, но голос по-прежнему оставался крайне серьезным.

— Конкуренция — дело жесткое, — пожала я плечами. — Но всё в порядке. Я справилась и нарушила планы вражеской армии.

Я засмеялась, хотя колено всё еще немного болело и помимо содранной кожи уже расползался огромный синяк.

Руслан присел на бортик ванны и поставил мою ступню к себе на колено, чтобы получше рассмотреть место удара. Но меня ни удар, ни что-либо еще уже совсем не волновали. Я, как зачарованная, наблюдала за манипуляциями Руслана. Он всё делал очень сосредоточено и бережно.

Мне захотелось поцеловать его. Мне вообще очень-очень нравилось целоваться с Русланом. Но сейчас мое желание достигло некой особенно высокой точки в моей личной шкале острых потребностей.

Руслан мог бы просто посочувствовать, спокойно дождаться, когда я приведу себя в порядок и освобожу ванную. Но нет же. Он возился с моим коленом так, словно я получила перелом, не иначе. А я вместо того, чтобы просто стоять и ждать, уже ничего не могла сделать со своим желанием, которое становилось всё объемней и непреодолимей.

Как только Руслан позволил мне опустить ногу, я не сдержалась и поцеловала его. Бесстыдно, жадно и глубоко. У меня дыхание сбивалось только от одной единственной мысли, что я могу вот так свободно целовать мужчину, в которого по уши влюбилась. И он тут же ответил на мой поцелуй. Руслан всегда отвечал. Причем так быстро и несдержанно, будто только этого момента и ждал.