ДРАКОНиЯ тайна - Светлана Нарватова

Я ощутил, как несуществующие стены сжимаются. Меня осенило страшное предположение: а что если её драконица чует меня, как я – Бьянку? И что если Бьянку так же раздражает моё внимание, как меня – необходимость общаться с Каталиной?

– Откуда ты знаешь?

– Видела. А ты почему был так уверен, что Лара в раздевалке?

– Лина, она должна была прийти. Выступать за команду Академии – её единственный шанс получить стипендию. После выходки на Празднике первокурсников – точно.

– А с чего ты так о ней заботишься?! – с язвительными нотками прошипела спутница.

– Я, если ты не забыла, капитан. И я забочусь о команде! – Вот тут во мне проснулось праведное негодование. – Она действительно очень хороший игрок.

– А я – плохой?!

Третий, уже третий раз за один короткий разговор меня загоняли в тупик. И мне это очень не нравилось.

– Каталина! – Я поймал ладошку драконицы и мягко сжал двумя руками. – Сколько матчей студенческого чемпионата по крылоболу ты видела вживую?

– Какая разница?!

– Большая. Мне кажется, у тебя сложилось неверное представление о том, что такое крылобол. Очень такое… школьно-ванильное. В высшей лиге всё совсем не так. То, что в красивых центровых форварды не бьют, не более чем легенда. Бьют. До синяков, ушибов и переломанных носов. Давай сначала посмотрим, кто по жеребьёвке выпадет нашим первым противником. Возможно, ты после игры сама десять раз порадуешься, что тебя в команду не включили.

– Ты меня пытаешься утешить! – непонятно чему возмутилась Каталина.

– Конечно, пытаюсь утешить. А чего ты ещё от меня ждала? – Лина сразу надулась. – Но всё, что я тебе рассказал, правда. К тому же я всё равно не могу оспаривать выбор тренера. В армии вообще не принято обсуждать приказы командиров. Как решение родителя. Или мужа, – попытался я тонко намекнуть, что как бы тут главная не она.

– И всё равно! Мне не нравится, что она тебя преследует. Скажи ей, чтобы перестала, – не поняла или не пожелала понять намёк Лина.

К сожалению – и в то же время к счастью, – сьерра де ла Форго в корне ошибалась в оценке наших с Бьянкой отношений.

– Драконы, Каталина, хищники по своей натуре. И добиться от них расположения, преследуя и навязываясь, невозможно, – попытался я донести до неё очевидные вещи. Но, боюсь, она не поняла посыл. Хотя посылал я почти открытым тестом.

– Мне, между прочим, родители советуют повнимательнее присмотреться к Валентино де ла Риасу, – очень тонко, прямо между прочим перевела тему Лина. – Говорят, очень перспективный дракон. Только он третьекурсник. – Тут она сморщила носик, будто говорила не «третьекурсник», а «бескрылый».

Надо полагать, что это был такой способ преследовать меня ненавязчиво. Может, даже попытка вызвать ревность. Жаль, что ни то, ни другое не помогло. Я лишь испытал сочувствие к Тино. Если тогда с розами он направлялся к Каталине, могу понять его уныние.

– Родители, конечно, желают тебе добра, – согласился я. Сегодня я не чувствовал готовности изображать неистовую ярость.

– Конечно. Жаль, что Рикардо де ла Мора родился ущербным. Какой потенциальный жених бы из него вышел!

Вышел бы, постоял, постоял немного и зашёл бы назад.

– Да, Рик заслуживает как минимум уважения. Ему удалось многого достичь, учитывая его физический недостаток.

– Но связь с этой выскочкой его не красит! – упрямо заявила Лина, будто я полдня доказывал обратное.

– Да с чего ты взяла, что у них связь?!

– Ну а что ещё может быть у них общего?

– Интересы, любимые книги, увлечения, друзья…

– Не говори глупостей! Ты меня в такие моменты раздражаешь!

Ну всё!

Я её раздражаю!

Вы слышали?!

– Хорошо, больше не буду, – пообещал я.

Я вообще больше ничего говорить не буду!

Какое-то время мы прогуливались молча. Я смотрел на цветущий парк, листья которого уже прихватывались желтизной наползающей осени. В воздухе появился особый запах преющей листвы. Небо, по-осеннему сине-прозрачное, проглядывало сквозь поредевшие кроны деревьев. Магия, которой Академия была наполнена до краёв, могла пробудить цветочные почки. Но даже она была не в силах остановить бег времени.

Всё пройдёт, и это тоже.

Словно стрелка компаса, нос моего Дракона указывал на столовую, где, по его мнению, сейчас находилась Бьянка. Если бы не проклятый запрет отца и не решение взбалмошной де ла Форго, я мог бы сейчас прогуливаться с нею и обсуждать бренность бытия.

Зато Рикки де ла Мора, которому не посчастливилось родиться бескрылым, может гулять с кем хочет, ужинать в любой компании, жениться как душе заблагорассудится. И никому он ничего не должен, хоть и старшая ветвь. На меня накатила такая тоска, что Дракон внутри закрутился и свернулся колечком, поймав зубами хвост. Не реально, а так, умозрительно. По ощущениям.

– Почему ты молчишь? – раздосадованным тоном спросила Каталина.

– Потому что я тебя раздражаю своими разговорами.

– Ты меня не раздражаешь. Меня раздражают разговоры о выскочке.

– Тогда зачем ты их заводишь? Заметь, эту тему всегда начинаешь ты.

– А ты её всякий раз оправдываешь!

– Лина, слушай! – Теперь к ней повернулся я. – Давай договоримся: если тебе хочется позлословить, сделай это со своими подружками. Я ни о Бьянке, ни о Рике, ни о ком другом подобные разговоры поддерживать не буду.

Очень хотелось добавить: «Не нравится – вали отсюда к Теням собачьим», но миролюбивая натура победила гнев и раздражение. К тому же я чувствовал, что Бьянка вышла из столовой и направилась в сторону общежития. Если немного поспешить, то можно будет увидеть издали её спину. Хотя подглядывать в раздевалке было интереснее.

– Я не злословлю!

– Вот и замечательно.

Я сорвал несколько цветочков, растущих вдоль дорожки, и протянул их Каталине. Она взяла. Понюхала и пошла дальше. Я тоже пошёл.

– Что нового в высшем свете? – полюбопытствовал я.

Лина оживилась. Тема светских скандалов была ей близка и понятна, и она с азартом стала делиться последними слухами. Каким бы чистоплюем я ни пытался себя показать, а обсудить столичные сплетни любил. А кто не любил? В общем, последняя часть нашего пути прошла за дружеским разговором и очень мирно.