Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

— Нет, небезопасно, — честно ответил Мелен. — Но граница с Лоарелью наверняка законопачена так, что клоп не проползёт, а шанс прорваться в Нортбранну есть. Туда ведут всего две дороги через два горных перевала. Эстренцы наверняка выставят патрули на каждом и на этом успокоятся. Но я знаю третий путь.

— Мы пойдём через горы? В такую погоду? — от одной мысли мне стало холодно.

— Мы пойдём секретной тропой, о которой не знают власти Эстрены.

— Ты в этом уверен?

— На все сто процентов.

— Ладно… Тогда у меня есть другой вопрос. Он тебе не понравится, зато взбодришься.

— Я уже в предвкушении, — саркастично отозвался он, хрустя бутербродом.

— Вот эти твои девятьсот любовниц… Откуда ты их вообще брал? В бордель ходил?

— Я бы закатил глаза, но боюсь, что могу и уснуть в процессе, — фыркнул Мелен. — Ни разу не был в борделе, я вообще категорический и идеологический противник проституции. Когда женщины начинают продавать своё тело, как товар, это ничем хорошим ни для кого не заканчивается. Я могу сделать подарок или помочь деньгами, если требуется, но как только на секс вешают ценник, прохожу мимо. Мне противна сама мысль, что женщине не нравится быть со мной.

— Ну… может, ей нравится.

— Нет. Если она берёт за это деньги, то она, скорее всего, будет лишь делать вид, что ей нравится. Или просто терпеть. Не знаю, кого такое может возбуждать. Меня — нет. Я предпочитаю женщин, которые относятся к сексу так же, как и я — как к приятному времяпрепровождению, без излишнего пиетета и романтизации. И без интенции получить взамен что-либо, кроме удовольствия.

— И ты никогда не был в борделе?

— Нет. Будь моя воля, я бы их все позакрывал, но проблему это, к сожалению, не решит. До тех пор, пока у мужчин есть ресурсы и потребности, а у женщин есть финансовые сложности и нет возможности зарабатывать иначе, проституция будет процветать. А почему ты интересуешься? Рассматриваешь потенциальные карьерные перспективы?

Я ткнула его кулаком в плечо и пригрозила:

— Сейчас сковородкой по голове получишь, моралист мохнатый.

— Я не моралист, просто… Как бы тебе объяснить с мужской точки зрения? Если без денег никто не даёт, то ты жалкий неудачник. Привлекательным и уверенным в себе мужчинам женщины сами оказывают знаки внимания. Ни один нормальный мужик не станет добровольно платить деньги за то, чтобы чувствовать себя жалким неудачником и спать с женщиной, которая этого не хочет.

— А если хочется именно конкретную женщину?

— Можно ухаживать, добиваться взаимности.

Я отломила себе подсохшую корочку сыра и принялась жевать.

— А почему ты категорически против брака? Было же что-то такое в твоём прошлом, что привело тебя к подобной позиции?

— А мы что, где-то проехали дорожный знак, разрешающий копаться в моём прошлом? — заинтересованно спросил Мелч.

— Ты сам хотел поговорить, я лишь задаю самые животрепещущие вопросы.

— А можно что-нибудь другое обсудить? Политику, религию, расовые конфликты? Все эти более безопасные темы для бесед?

— Ладно. Расскажи, почему ты устроился работать в СИБ?

— Потому что служба в СИБе почти полностью освобождает от оплаты налога на безбрачие, — со вздохом ответил Мелч. — Изначально я отучился на пилота, но когда понял, что жениться не собираюсь, то сменил специальность, доучился ещё год на профильном факультете и заключил контракт с СИБом.

— А налог на безбрачие очень высокий? Зачем он вообще нужен?

— Это ты у бати своего спроси лучше, — хмыкнул он. — Власти так стимулируют рождаемость среди магов. Чем больше детей в семье, тем ниже налог, после рождения третьего от его уплаты освобождают. Нужно же, чтобы кто-то держал Блокаду Разлома, без свежего мяса не обойтись.

— А на службе у Разлома не дают отсрочку от уплаты налога?

— Нет, конечно. Там дают отпускную полнолунную неделю, чтобы приехать домой, заделать жене новых детей и не успеть пожалеть, что вообще с ней связался. При этом клятвы верности не позволяют устраивать у Разлома разврат, а некоторые жёны даже приезжают или переезжают в гарнизоны, хотя это редкость. В общем и целом очень благопристойная и красивая картинка получается. И даже жениться не так страшно, потому что жена за одну неделю в месяц точно не успеет наскучить или доконать. Удобная схема, во все щели одобряемая обществом. Заделал и обеспечил новое поколение магов, прослужил у Разлома лет до шестидесяти — и можешь отправляться в почётный расход. Можно, конечно, на старости лет податься в предпринимательство или политику, можно преподавать, но большинство так и остаётся у Разлома — там жизнь привычнее, у неё есть понятное расписание, по которому и умирать не страшно.

— Звучит удручающе, но ведь не всё так плохо…

— Если родился магом с более-менее приличным даром, то выбора особого нет. СИБ, Разлом, служба у границы или в гвардии императора. А если не служил, то не мужик. Полуденники вечно сетуют на тяжёлую жизнь, но в ней хотя бы есть выбор. Кем хочешь, тем и становись. Хочешь — женись, хочешь — всю жизнь учись, хочешь — своё дело открывай.

— А ты чем бы хотел заниматься, если бы мог выбрать любую стезю?

14.2

Мелен долго молчал, а потом ответил:

— Я бы хорошую школу открыл в Нортбранне, учителей бы подобрал таких, чтобы любили детей и своё дело.

— Неожиданно. А почему именно школу?

— В Нортбранне сложности с хорошими школами, их мало. А дети вырастают теми, кем их учат быть. Я бы хотел, чтобы они учились мыслить критически, но это крайне непопулярная позиция. Опасная, я бы даже сказал. Властям выгоднее иметь послушных граждан, дружным строем идущих по заданному курсу. Хотя за это я твоего батю осуждать не могу — он и так решетом держит воду. Не хватало ещё, чтобы всякие умники начали стрелять ему по пальцам сложными вопросами. Напряжённость и без того слишком большая — не понятно, где бахнет в следующий раз. Полуденники взбунтуются, твари из Разлома вылезут, эстренцы войной пойдут, норты восстание подымут или, не дай Луноликая, бабы откажутся рожать по указке. Им же тоже не сладко приходится…

— Что именно ты имеешь в виду?

— Ну смотри, возьмём среднестатистического