Безмолвные клятвы - Аймэ Уильямс

— Тебе стоит проверить систему безопасности, — Голос мужа был смертоносно спокойным, а это заставляет умных людей буквально дрожать. Его глаза нашли мои через лабораторию и от интенсивности его взгляда перехватило дыхание. Гордость, обладание и облегчение боролись в этих стально-голубых глубинах. — Записка Беллы оказалась очень полезной.

— Папа, — прошептала Бьянка и мягкость этого единственного слове сказала о многом. Она всё ещё видела в нём отца, кровного или нет. Всё ещё доверяла ему, несмотря на яд, который Романо пытался влить ей в мозг.

Но прежде чем кто-либо из нас успел пошевелиться, Романо рассмеялся — ужасный, спокойный смех, который, казалось, развращал сам воздух.

— Убей меня, если хочешь, ДеЛука. Правда уже вышла наружу. О Софии, о твоём отце, о том, что на самом деле произошло той ночью в монастыре. О том, что ты скрываешь о своей драгоценной дочери...

— Мой настоящий отец, — перебила Бьянка, её подбородок поднялся с тем вызывающим видом, который она унаследовала от Маттео, — здесь. — Она шагнула к нему, и даже в больничной рубашке она излучала силу ДеЛука. — Остальное — просто ДНК.

Что-то в лице Романо исказилось: ярость, безумие и десятилетия секретов боролись за контроль. Он двинулся внезапно, повернувшись к Маттео с нечеловеческой скоростью. Два выстрела прозвучали одновременно, звук оглушил в замкнутом пространстве.

Оба мужчины упали.

Глава 22. Белла

— Папа! — Крик Бьянки отдался эхом от каменных стен, когда Маттео рухнул на пол. Я двинулась прежде, чем сознала это. Мышечная память от многих лет опыта оказания первой помощью взяла верх и я опустилась на колени рядом с мужем. Резкий свет ламп в лаборатории делал цвет его крови почти чёрной на фоне белой рубашки, но его глаза оставались ясными и сосредоточенными, впиваясь в мои.

— Я в порядке, — прорычал он, хотя бледность его кожи выдавала правду. — Проверь Романо.

— Он мёртв, — Голос Бьянки дрожал, когда она опустилась на колени по другую сторону от Маттео. Даже при таком освещении я видела, как она бессознательно повторяет его манеры, грация ДеЛука присутствовала в каждом её движении. — Твой выстрел... прямо в сердце.

— Отлично, — Маттео попытался сесть, сквозь стиснутые зубы вырвался стон боли. — Тебе входит в привычку спасение моей жизни, piccola.

Руки дрожали, пока я разрывала его рубашку, открывая рану на плече. Вид его крови вызвал что-то первобытное в моей груди, гнев и страх боролись в душе.

— Прекрати болтать. Тебе повезло — ранение сквозное, ничего жизненно важного не задето, — Я схватила марлю из лабораторной аптечки, прижимая её к входному и выходному отверстиям. — Бьянка, найди что-нибудь, чтобы перевязать.

Она двинулась с врождённой грацией, вернувшись через мгновение с полосами, оторванными от дорогого пиджака Романо. Вместе мы старались остановить кровотечение, наша общая тревога за Маттео временно стёрла всякое напряжение. Её руки не дрожали, когда она помогала мне перевязывать раны и я рассмотрела настоящую жёсткость под её подростковым фасадом — ту же жёсткость, которую видела в её отце.

— Команда зачищает здание, — сообщил Маттео, его свободная рука накрыла мою, прижатую к его ране. Тепло его кожи заземлило меня, напоминая, что он жив, несмотря на кровь, пачкающую мои руки. — Но нам нужно торопиться. Семья Калабрезе уже близко.

— Тебе нужно в больницу, — возразила я, хотя уже знала, что это бесполезно.

— Что мне нужно, так это доставить семью в безопасное место, — Его глаза метались между Бьянкой и мной, тая бурю чувств, от которой у меня перехватывало дыхание. — Вас обеих.

Слово «семья» застало нас всех врасплох. После всего, что было раскрыто о происхождении и наследии, оно должно было потерять смысл. Вместо этого оно стало реальнее, чем когда-либо — словно сталь, выкованная в огне, ставшая крепче благодаря закалке.

— Нас обеих? — Голос Бьянки зазвучал моложе её семнадцати лет, уязвимость просачивалась сквозь её обычный фасад ледяной принцессы. — Даже если я не...

— Ты моя дочь, — Голос Маттео принял тот тон, который заставляет закалённых убийц подчиняться без вопросов. — Некоторые узы значат больше, чем кровь. Наши собственные выборы определяют нас, а не те, что сделаны за нас.

Слёзы полились по щекам Бьянки, когда она бросилась в его объятия, не обращая внимания на кровь. Он обнял её здоровой рукой, прижимая поцелуй к тёмным волосам. Жест был настолько нежным, настолько отеческим, что сжимало грудь. На мгновение её профиль на фоне флуоресцентного света напомнил Джузеппе — то же властное присутствие, как и у той отвернутой фоторамки в кабинете.

Момент разрушился приближающимися шагами. В дверном проёме появился Антонио, с пистолетом наготове.

— В здании чисто, Босс. Но приближается несколько автомобилей с юга.

— Пора уходить, — Маттео попытался встать, но ноги подкосились. Потеря крови брала своё, хотя он никогда этого не признает.

Я поймала его, прежде чем он упал, перекидывая его здоровую руку через свои плечи. К моему удивлению, Бьянка зеркально повторила мой жест с другой стороны, осторожничая с его раной. Доверие в наших действиях — оба позволяют мне помочь, подпускают меня — вызвало тёплое чувство в груди.

— Вместе, — твёрдо сказала я, встречаясь с ними взглядами. — Мы пойдём вместе.

Прежде чем уйти, я приостановилась у тела Романо. Его мёртвые глаза смотрели в никуда, дорогой костюм пропитался кровью. Пистолет в его ухоженной руке так и выглядел неуместно, так что я забрала его.

В нашем мире не угадаешь, когда может понадобиться ещё одно оружие.

Мы пробирались по извилистым коридорам монастыря, команда Антонио обеспечивала прикрытие. Снаружи раздалась стрельба: отрывистые очереди эхом отдавались от древнего камня, объявляя о прибытии семьи Калабрезе пулями и кровью. Каждый выстрел заставлял меня вздрагивать, воспоминания о смерти отца ещё слишком свежи.

— Маршрут? — спросила я, поправляя хватку на Маттео. Его кожа горела от лихорадки, хотя он не признает слабости.

— Система подземных тоннелей, — с трудом произнёс он сквозь стиснутые зубы. Пот выступил на его лбу и я чувствовала дрожь, проходящую по его телу. — Соединяется со старыми винными погребами. Транспорт уже ждёт на другой стороне.

— Ну конечно, тут есть секретные тоннели, — с досадой пробормотала Бьянка, но её хватка на отце оставалась твёрдой. Её больничная рубашка была теперь забрызгана его кровью, делая её ещё моложе, уязвимее. — Что ещё я не знаю об этом месте?

— Позже, — оборвала я, когда ещё больше выстрелов прозвучало ближе, достаточно близко, чтобы осыпать нас каменной пылью с древних стен. — Обсудите потом, сейчас выживание.

Мы нашли