Джентльмен-авантюрист - Джо Беверли

Пруденс об этом не задумывалась.

— Снова моя вина. И люди станут присматриваться к моей талии? А когда я забеременею, будут считать месяцы?

— Да, и еще множество проблем. Я оказался в трудной ситуации, а теперь еще и тебя в нее втянул.

— Ты выхватил меня из пасти демона.

— Как святой Георгий или архангел Михаил? — улыбнулся Кейт. — Hо поверь, — он гладил ее по щеке, — я вполне доволен своей женой.

— Правда?

— Правда.

Кейт притянул ее, чтобы поцеловать, облегчение превращалось в неистовство. Пруденс обхватила его голову и, утопая в страсти, припала к нему ртом, всем телом, словно пытаясь слиться с Кейтом воедино. Она этого хотела. Никогда не разделяться даже на дюйм.

Никогда больше не быть одной.

Раздался стук в дверь, но когда они отскочили друг от друга, смущенная горничная была уже в комнате.

— Извините, сэр, мэм. Мне зайти позже?

Пруденс отбежала, прижав руки к пылающим щекам.

— Нет, — ответил Кейт. — Оставьте чай. Спасибо. — Когда дверь за служанкой закрылась, он сказал: — Чай, миледи?

Пруденс смущенно повернулась, потом рассмеялась:

— Что она про нас подумала?!

— Что мы пылкие и страстные, но поскольку мы женаты, в этом нет ничего постыдного.

Пылкие и страстные. Пруденс радостно вздрогнула от этих слов, а Кейт подвинул ей стул, и она села у маленького столика, стараясь успокоиться и обрести здравомыслие.

А это непросто, когда на нее обрушилось столько всего. Никакой любовницы нет, есть только она.

И она графиня Малзард. Невероятно!

Графиня, которой предстоит предстать перед шокированным и разочарованным миром.

Но Кейт — ее. И сказал, что совсем не против. Пруденс слегка качнула чайник, перемешивая содержимое, потом сказала:

— Неудивительно, что мистер Перрьям был взволнован, когда назвал меня леди Малзард!

— Он это сделал? Когда?

— При первой встрече. Я поправила его и сказала, что я миссис Бергойн, и он разразился цветистыми сентенциями.

— Это он умеет, — усмехнулся Кейт. — И ты не догадалась?

— Что леди Малзард — это я? Как я могла? — Пруденс налила чаю Кейту, потом взглянула на него. — Я подумала, что у тебя есть любовница. Очень элегантная высокородная леди, которая никогда не сталкивалась с теми катастрофами, в которые угодила я.

— А, теперь я понимаю, почему ты сердилась. — Кейт щедро насыпал себе в чашку сахар. — У меня нет любовницы, честное слово.

— Хорошо. Как я вижу, главными в нашем хозяйстве будут расходы на сахар.

— Мне нравится сладкое.

Кейт умудрился произнести это с особым оттенком, но Пруденс зарумянилась не только по этой причине. Как убого упоминать о расходах, когда он богат и живет в поместье!

— Как это приятно! Между нами теперь никаких секретов.

Кейт отхлебнул чай.

— Муж, жена и чайник чая.

— Пруденс, — посерьезнел Кейт, — в Кейнингзе все не так.

— Я этого и не предполагала, но неужели мы не сможем время от времени выпить чаю в какой-нибудь скромной комнате?

Кейт снова улыбнулся:

— Сможем. У тебя будет будуар, он и станет нашей приватной гостиной.

— Понятно. Все будет организовано. У тебя есть еще дома?

— Не у меня, а у нас. Есть дом в Лондоне. И другие поместья, но все отданы арендаторам.

— Сколько?

— Думаю, восемь.

Восемь! Пруденс спрятала изумление за беззаботным тоном:

— Мы можем выселить арендаторов и жить в постоянных разъездах, как твои предки.

— А кровати, мебель и все прочее будем возить с собой в повозках? Твое воображение меня восхищает, но подумай о дорогах. Это будет настоящая мука.

Пруденс хотелось уцепиться за радужные грезы, но слово «мука» напомнило о предстоящих испытаниях.

— Кейт, та не думаешь, что нам следует немного отсрочить наше появление? Если уж так вышло, что я твоя графиня, то мне нужен багаж. У меня нет запасной сорочки и чулок. Даже щетки для волос. И ночной рубашки. Если мы задержимся на несколько дней, ты сможешь предупредить свою семью.

— Ты меня искушаешь, но у меня есть обязанности, да и Дрейдейл меня тревожит. Я хочу, чтобы ты поскорее оказалась в Кейнингзе, где я могу распоряжаться со всей мощью графского титула. Мы не станем скрывать аварию с каретой, и это объяснит отсутствие вещей.

— Верно. Возможно, мои вещи украли, и это к лучшему. Я уверена, что ни одна из них не соответствует стандартам графини. Дрейдейл меня тоже тревожит, но что ты можешь с ним сделать? Ты никогда не докажешь, что это он приказал повредить колесо.

— Я разгромлю его окончательно, но нужно использовать более тонкие методы. Ты не думаешь, что он ведет свой бизнес нечисто?

— Да. — Теперь Пруденс насторожилась. — Я слышала, как Толлбридж намекал на это.

— В самом деле? Удивляюсь, что Толлбридж с ним якшается.

— В бизнесе все средства хороши, — предположила Пруденс. — В том мире мне многое не нравится.

— Сомневаюсь, что двор и политика покажутся тебе чище.

Двор и политика?!

— Еще чаю? — спросила Пруденс и снова наполнила чашки.

— Я уверен, что Дрейдейл замешан в сомнительных, а то и просто незаконных делах, — сказал Кейт, снова щедро накладывая сахар в чашку. — Похоже, я дам работу массе людей, способных раздобыть сведения о подобных вещах. — Кейт отхлебнул сладкий чай. — Я намерен его погубить.

Пруденс уставилась на него, потом улыбнулась:

— Это будет лучшим наказанием. Сделать его бедным и бессильным.

Кейт приподнял чашку, приветствуя ее.

— Вижу, мы в согласии, как всегда.

— Как всегда?

— Согласия у нас больше, чем разногласий. Нам еще многое нужно узнать друг о друге, что я нахожу восхитительным, особенно ту часть узнавания, которая возымеет место в постели. — Кейт взял с тарелки корзиночку с вареньем и подал Пруденс. — Хорошо помогает против шока, насколько я помню.

— Я не шокирована, — ответила Пруденс, взяв пирожное. — Я голодна.

Она откусила кусочек, потом поспешно слизала крошки с губ.

Улыбнувшись, Кейт перехватил корзиночку и откусил от нее в том же месте.

— Оближи губы снова.

— Нет, теперь ты.

Кейт медленно убрал с губ крошки.

Пруденс внезапно обдало жаром.

— Думаю, что все-таки я шокирована.