Рыцарское слово - Кэндис Коул

Большой зал был переполнен слугами и солдатами. За ужином всегда бывало шумно, но в этот вечер особенно. Рыцари помогали служанкам обслуживать гостей, умудряясь при этом пощипывать дам. Те – в зависимости от возраста и характера – в ответ разражались бранью или смехом. В ожидании горячих блюд сидевшие за длинными столами гости бросали друг в друга хлебные шарики. От хохота, казалось, дрожали каменные своды зала.

Люсьен сидел за господским столом и, наблюдая за всей этой суетой, добродушно улыбался. Сегодняшний ужин не просто ужин, а пир, посвященный их с Адриенной скоропалительной помолвке. Его миссия подходит к концу. Сэр Кристиан под каким-то предлогом уже выехал из Эйншема и находится на пути к Фортенголлу. Люсьен уверен, что, получив от него известие, братья со своими войсками и наемниками подойдут к стенам Эйншема в канун субботы, на которую назначено венчание.

Увы, на субботу назначено также венчание Шарлотты с Уилфредом Хоутоном, и расторгнуть этот брак практически невозможно, что не очень радует Люсьена, но в данном случае он бессилен что-либо сделать.

Люсьен некоторое время исследовал взглядом зал и вскоре обнаружил своего будущего родственника. В этот момент он помогал одной смазливой служаночке накрывать на стол. Хотя Уилфред находился в противоположном конце зала, Люсьен видел, с каким вожделением тот поглядывал на пухлый бюст служанки, и в который уже раз пожалел, что не может расстроить брак этого мерзавца с Шарлоттой. В то же время он тешил себя надеждой, что сразу после венчания начнется штурм замка и Уилфред будет мертв еще до того, как ему представится возможность возлечь с невестой в постель. Люсьен считал, что вдовство станет для Лотти лучшим подарком, избавит ее от совместной жизни с этим человеком. Пройдет время, все уляжется, и он уговорит Питера жениться на Шарлотте.

– Как дела, парень? – Тяжелая мясистая ладонь с силой опустилась на плечо Люсьена. Рыцарь обернулся и увидел Озрика, стоявшего у него за спиной. – Это второй счастливый день в моей жизни, – сказал Озрик. – А день, когда мои внученьки обвенчаются со своими избранниками, станет самым счастливым.

Озрик пододвинул себе стул и кряхтя опустился на него. Взяв со стола наполненный элем кубок, он сделал большой глоток, но на стол кубок не поставил, продолжая сжимать его обеими руками.

– Такие вот дела, сэр Люсьен, – сказал Озрик, покачав головой. – А ведь всего двенадцать месяцев назад у меня не было ничего, кроме Эйншема.

Люсьен криво улыбнулся, но Озрик не заметил.

– Тогда я еще не знал, что мой сын и его жена умерли от чумы и я остался совсем один. Близких родственников у меня не было. Случись что-нибудь со мной в тот момент, и замок Эйншем уплыл бы в чужие руки. Наш король взял бы поместье под свою опеку, а потом передал бы его какому-нибудь доблестному рыцарю, состоящему у него на службе.

– Как же могло случиться, что ты не знал о смерти сына? – Озрик снова пригубил кубок, сделал большой глоток и вытер пухлой ладонью губы.

– Я не видел сына с тех пор, как он женился на леди Анне. До Брента, как ты знаешь, путь неблизкий, а Эдвард после свадьбы с головой ушел в дела: хотел восстановить полученное в качестве приданого запущенное поместье. Так уж сложилось, что, пока не случилось несчастье, я ни леди Анны, ни падчериц сына никогда не видел. Падчериц – Шарлотту и Адриенну – в один прекрасный день привез в Эйншем некий монах. Девочки рассказали мне, когда и при каких обстоятельствах закончили свои дни их мать и мой сын Эдвард. Только тогда я по-настоящему осознал, до какой степени одинок. Я вдруг понял, что все это, – Озрик широким жестом обвел кишевший людьми большой зал, – достанется чужим людям. По той простой причине, что род мой кончился.

– К чему расстраиваться? Теперь Шарлотта и Адриенна – твои законные наследницы и носят твое имя, – пробормотал Люсьен.

– Да, они мои воспитанницы и наследницы – ты это верно заметил.

– Но они не твоей крови.

– Какая разница? – пожал плечами Озрик. – Хотя я не видел сына со дня его женитьбы, но часто получал от него весточки. Он писал, что любит дочек Джорджа Брента, ках своих собственных. Теперь я люблю их, как если бы они были дочерьми Эдварда.

Озрик улыбнулся, взял со стола кувшин с пивом, наполнил кубок Люсьена до краев и сказал: