Французский квартал - Стелла Камерон

Джек пожал плечами:

— Понятия не имею. Надо узнать, почему он сегодня не пришел. Как с ним связаться?

— У них дома нет телефона.

— Тогда, может, к нему заглянуть?

— Надо еще найти адрес. Антуан имел дело с Эрролом напрямую. Эррол платил ему жалованье и давал задания. Все это без моего участия. Думаю, они давно уже знали друг друга.

— Нельзя сидеть сложа руки и надеяться на то, что он когда-нибудь все же соизволит объявиться.

В дверь позвонили. Звон колокольчика эхом раскатился по всему дому.

— Я открою, — сказал Джек, выходя вместе с Селиной в коридор. — А ты пока постарайся отыскать адрес Антуана в бумагах Эррола, хорошо?

Он быстро спустился по лестнице и распахнул дверь. На пороге стояла высокая женщина с грубоватым костистым лицом и большими глазами, такими черными, что в них, казалось, отсутствовали зрачки. Волосы ее были собраны сзади в маленький тугой узел. Негритянка, на вид лет сорок. Свободное цветастое платье не скрывало красивого тела. Она замерла на крыльце, как статуя, но даже в этой неподвижности угадывалась природная грация. В руках у нее была большая сумка.

— Добрый день, — сказал Джек, хотя к Новому Орлеану уже почти подобрались ранние сумерки. — Я могу быть чем-нибудь полезен?

— Добрый день, — ответила она, и ее нью-йоркское произношение резануло Джеку слух. — Я жена Антуана. Пришла повидать Селину Пэйн. Она дома?

Женщина с трудом скрывала сильное волнение. Джек улыбнулся и протянул руку:

— Джек Шарбоннэ. Я с большой симпатией отношусь к вашему мужу, миссис…

— Спасибо. — Она не пожелала назвать свою фамилию и только произнесла: — Роза.

Они прошли в кабинет, где Селина возилась с картотекой.

— Это Роза, жена Антуана, — представил незнакомку Джек.

— О! — воскликнула Селина. — Какое совпадение! А я как раз пытаюсь отыскать его домашний адрес. Он не заболел? Насколько я поняла, Антуан вчера хотел со мной поговорить, но у меня были посетители и он ушел. С тех пор мы не виделись. А сегодня он вообще не появился.

Женщина нервно теребила в руках сумку. Она держалась абсолютно прямо и была, оказывается, немногим ниже Джека.

Повисла неловкая пауза.

— Так что все-таки с Антуаном? — спросил Джек.

— Я пришла поговорить с мисс Пэйн, — повторила Роза. В ее голосе угадывалось больше тревоги и волнения, чем просто упрямства. — Наедине.

— Мы с вами одни, Роза, — спокойно проговорила Селина. Впрочем, она и сама уже почувствовала неосознанную тревогу. — Джек ушел к себе домой и будет не раньше чем через час-полтора.

Правду сказать, Селине и самой стало не по себе, когда она поняла, что осталась здесь одна, без Джека.

Роза встала так, чтобы одновременно видеть Селину и дверь.

— Вы должны обещать, что никому не расскажете о нашем разговоре. Никому. Вы понимаете?

— Да.

— Этот человек… Джек. Кто он? Антуан мне про него ничего не рассказывал.

— Джек Шарбоннэ был близким другом Эррола на протяжении многих лет. Джек хороший человек.

Как странно. Еще несколько дней назад Селине и в голову бы не пришло сказать про него такое.

— Я буду говорить только с вами и хочу, чтобы никто об этом не узнал. Никто. Так надо, — повторила Роза.

Роза все время переводила глаза с Селины на дверь и обратно и нервно теребила пуговицу на вороте своего платья. У нее были длинные сильные пальцы с толстыми суставами. Руки женщины, привыкшей к физическому труду.

— Джек — мой друг и босс теперь… и босс Антуана, если уж на то пошло. Так что…

— Нет, нет, нет! Никому ничего не говорите! Иначе… Обещайте, что никому ничего не скажете! Пожалуйста!

«Господи, неужели для нее это так важно?..»

— Хорошо, но скажите же, почему вы от меня этого требуете?

Роза, прижав сумку к груди, подошла к окну и осторожно выглянула на улицу.

— Мне разрешили говорить только с вами. Он сказал, что, если вы меня не поймете, это мои проблемы, — Роза мелко задрожала всем телом, и Селине стало страшно. — Вот… — Роза засучила рукав платья. — Антуана схватили плохие люди. Человек, который приходил ко мне, сделал вот это. Чтобы я поняла, что он не шутит, что он говорит серьезно.

Селина увидела на темной коже две круглые ранки, и ее охватил ужас.

— Какой человек? Это что, ожог? Он прижег вам руку сигаретой?

Роза кивнула.

— Он сказал, что в следующий раз будет хуже. Сказал, что, может, захочет развлечься с кем-нибудь из наших детей. — Она судорожно сглотнула. — Это очень плохой человек, мисс Пэйн, очень плохой. Он ненормальный и такой злой… Я боюсь. А Антуан всегда говорил, что хорошо к вам относится и доверяет вам. Я вам тоже доверяю. Только вам.

Селина прерывисто вздохнула.

— Я уже дала вам слово… — Она пребывала в полной растерянности. — Кто-то похитил Антуана? И они удерживают его у себя?

— Да.

— А о чем я должна молчать?

— О том, что вы узнали от Антуана. Селина отказывалась что-либо понимать.

— Но Антуан мне ничего не рассказывал. Он не успел. — Тут она вспомнила разговор с Джеком. — И Дуэйну он тоже не успел ничего сказать. Он пришел в клуб к Дуэйну и сказал только, что видел кого-то около дома в то утро, когда убили Эррола, но он не договорил. Испугался и ушел. Так что, Роза… Антуан никому и ничего не успел рассказать. Роза поднесла ладонь ко рту и всхлипнула.

— А они думают, что успел… — не своим голосом, заикаясь, проговорила она. — И хотят точно знать, что никто не проговорится. Меня послали сказать вам, чтобы вы молчали…

— Я буду молчать. Но… разве не лучше обратиться в полицию и…

— Нет! — дико вскрикнула Роза, без сил повалилась на колени и уронила голову на грудь. — Нет, нет, нет! Умоляю вас, мисс Пэйн, не делайте этого, иначе Антуан никогда ко мне не вернется!

Селина была потрясена этой сценой и в ужасе опустилась на ближайший стул.

— Полиция может…

— Если вы все расскажете в полиции, Антуана убьют! А потом изнасилуют моих мальчиков! И меня! — Роза умоляюще протянула к Селине руки. — Прошу вас, поверьте мне! Он просил меня убедить вас в том, чтобы вы молчали! Сказал, что если они поймут, что за ними следят, они избавятся от всех тех, кто может указать на них!

— Мы с вами даже не знаем, кто они.

— Но Антуан знает, — простонала Роза. — И они не верят, что он никому не успел рассказать!

— Не мучайтесь так, ради Бога. Все будет хорошо… — проговорила Селина машинально, в глубине души чувствуя, что ничего хорошего, возможно, уже никогда не будет. — Я буду молчать. Передайте им, что вы заручились моим словом.