Пленница льда - Валентина Савельевна Колесникова

— Как не знала? — удивился Калеб, после чего я услышала тяжелый вздох Ролана. Мне на плечо легла его рука: он показывал, что сидит рядом и понимает, насколько мне плохо. — Не может быть, его ж все знают!

— Так вот и я о том же! Говорю же, ненормальная! Сама ж его выходила, а потом сбежать хотела, как имя услышала. А он такой: — Не-е-ет, моей будешь. А она такая…

— Джастин, — я снова не выдержала. Стоило назвать имя аниморфа, как в горле запершило, а голова пошла кругом даже с закрытыми глазами. Все же я нашла в себе силы, с трудом поднялась, села на кушетке и уставилась на существо, не до конца понимая, что происходит. Странно. Его лицо искажено злостью, но в голосе даже намека на нее нет. Что происходит? — Может, хватит?

— Я что-то не понял. Тебе кто-то слово дал? — голос аниморфа изменился до неузнаваемости. И если раньше меня пугал Ролан, то теперь это почетное право перешло к Джастину. Причем роли сменились мгновенно. Аниморф оскалился, за его спиной показался хвост с ядовитым шипом, и в этот же миг мне стало дурно. Во взгляде Джастина читалась не только жажда крови, но и потребность кого-нибудь убить. От такой резкой перемены стало нехорошо. — Ух ты, стоило показать свое истинное лицо, и ты сразу побледнела от страха, ведьма! Хотя ты и так бледная… И странная! Что, думала, я простой зверек на побегушках? Придется тебя огорчить: здесь, в Мирграде, ты пожалеешь о том, что вообще на свет родилась.

Если Джастин так играет, то заслуживает «Оскара», но, если все это взаправду, я как минимум его отравлю. А потом постараюсь оживить, ведь так можно? А потом сниму с него его многоформатную шкуру и пущу на ботинки… Хотя нет, лучше на сумку… точно, у меня сумочки нет. И кошелька! Еще на наручи останется… Но если заставить его принять форму пообъемнее, то можно производство из аниморфа запустить.

— Судя по всему, Джастин, — усмехнулся архимаг, глядя на то, как я невольно облизываю губы, а я так часто делаю, когда волнуюсь, если честно, — она мысленно делает из тебя котлеты. Я бы попробовал. Хватит включать инквизитора, все и так знают, что ты та еще мерзкая тварь, обожающая пытки и по неясным причинам живущая здесь на правах моего самого любимого проблемного ученика. И как угораздило-то вас всех, а?

— Уже и позлиться нельзя. — Вся злоба мгновенно улетучилась. Лицо аниморфа стало невероятно добрым, а улыбка дружеской, после чего меня вновь затошнило. Хотелось сбежать куда-нибудь из этой… камеры.

Мы все сидели в камере. Просторной, совсем не похожей на те, где пытают людей, сосут их кровь, расчленяют на органы и затем скармливают местным крокодилам. Тут не было прогнившей соломы и крыс, зато стояли три койки, на каждой лежал высокий матрас. Чистое постельное белье, тумбочки с пузырьками, какие-то трубки, немного красных яблок и даже парочка книг. За решеткой, подсвеченной магией, находился коридор, а в коридоре стоял высокий, статный, полный жизни мужчина, жаждущий найти ответы, извлечь их из моей головы и выяснить даже то, что ему знать необязательно.

— Мы в военном лазарете, — пояснил Ролан, видя мое замешательство, — на карантине. У нас взяли кровь, слюну и пот. Когда поймут, что мы не опасны, отпустят.

— Во-от именно! — прошипел аниморф, принимая облик кота размером с теленка. — Когда поймут, что кроме меня, всего такого распрекрасного, в этом мире обитает леший знает что за ведьма с силой, похожей на ледяную чуму, нас просто на опыты сдадут! А потом из нас колбасу сделают!

— В колбасе нет мяса, — отмахнулся архимаг, и я лишь сейчас смогла как следует его рассмотреть.

Волосы короткие, черные, как у большинства местных жителей, но проглядывала толстая седая прядь. Несмотря на довольно грубый и хриплый голос, выглядел он молодо, хотя я знала, что он не юн. Морщин на лице почти нет, руки в мозолях. Весь его вид говорил о дикой усталости, а в ярких синих глазах отчетливо читалась жажда правды, такая же, как у Ролана. Он то и дело сжимал кулаки, не сводил с нас взгляда, наблюдал за тем, как я прихожу в себя.

Я перевела взгляд на аниморфа, чувствуя, что мои движения сильно заторможены. В глазах вновь возникла резь, я уже понимала, к чему это ведет.

— Да ладно тебе, ведьма! Не серчай! Прости, милая, — стоило аниморфу увидеть мои глаза, как его манеры резко изменились. Он даже облик сменил, вновь стал милым маленьким пушистым котиком. — Я не хотел тебя обидеть, просто проверял реакцию, а она у тебя прям отменная! Понимаешь, я ведь для всех злобная тварь, разрывающая своего врага на мелкие сочные бифштексики. Так что в качестве поощрения я могу позволить тебе себя погладить и даже замурчу, как настоящий котенок!

— Изыди, демон, — с трудом прошептала я, вновь борясь с тошнотой. Не выдержав давления, я вновь легла в кровать, обхватила руками подушку и стала кутаться в теплое одеяло, пытаясь унять дрожь во всем теле. Ролан и правда сидел рядом, поставив недалеко маленький тазик на случай беды, и тихо пересчитывал маленькие бумажные квадратики с какими-то порошками. — Что это?

— Твое лекарство, — вместо Ролана ответил архимаг. Он с интересом смотрел на то, как его ученик берет одну порцию порошка, пробует на язык, принюхивается и никак не может понять, что за состав. — Даже твой невероятный нюх подвел? Видишь, я мастер своего дела, Ролан.

— Вижу, что не яд, — с сомнением ответил маг, — но что же? Я думал, против желтого корня нет лекарства и выводить его трудно.

— Я архимаг, — Калеб сложил на груди руки, вздернул бровь, — я по статусу обязан знать то, чего не знаешь ты. Милая, сколько в тебя этой дряни влили? Они вообще знали, как желтый корень влияет на ведьму с твоей силой? Странно, что ты все еще жива… Мы просмотрели твою кровь, если говорить простым языком, у тебя каждая несчастная клетка пропитана этим ядом. Он полезен в малых дозах, чтобы сдержать преступника или вора, чтобы заточить силу ведьмы перед казнью, но я впервые вижу, чтобы кто-то принимал его несколько месяцев и выжил. Да еще и после тройной дозы!

— Они не знали, — уверенно прошептала я, не в силах оторвать голову от подушки.

— Это все знают, — холодно заметил архимаг, переглядываясь с Роланом, — но сейчас не об этом. Ролан, что происходит? Я не получал от тебя вестей со времен битвы при