Пленница льда - Валентина Савельевна Колесникова

— После Лирдера на меня напала нежить, я победил, как всегда, но плащ мне порвали. Я много раз отправлял отчет в Мирград, я посылал сигналы, пытался наладить связь, просил о помощи, но Ковен будто стерли с лица земли.

— Все в порядке с Ковеном, — рыкнул Калеб, — а вот с предателями в наших рядах — нет. Допустим, со связью мы разобрались — кто-то намеренно разрушил ее. Что скажешь по поводу деревни?

Мужчины разговаривали долго, без лишней воды и все по делу. Вопросы звучали четко, ответы были максимально точными, но об одном Ролан молчал: обо мне. Он вообще не касался моего появления, не рассказывал про алые ягоды и про то, что видел возле Лирдера.

Архимаг внимательно слушал своего ученика, а затем не выдержал:

— Знаешь, у меня тут в камере один гном сидит… — Калеб делал вид, что ни на что не намекает. Ни один мускул Ролана не дрогнул, я же была не в состоянии даже моргнуть, — деревня оборотней близко к Мирграду. Как только я получил отчет о чуме, сразу закрыл границу. Перед этим в город въехало семь повозок, множество обычных путешественников, парочка оборотней и, что примечательно, гном. Гном, который уже много лет не появлялся в Мирграде, который не навещал свою семью, но жил долгое время с волками, вел торговлю и вот внезапно вернулся на родину-мать. Я думал, это просто совпадение, он был не один под подозрением, но каково же было мое удивление обнаружить его в семейном доме — бледного, с синюшными губами, невероятно уставшего, обливающегося холодным потом… Мне даже спрашивать ничего было не надо: и так понятно, что от чумы сбежал, да только как успел-то? Ты никогда не оставляешь в живых тех, кто под подозрением, а волчья стая не столь огромна, как большинство крупных городов… Радиус поражения намного шире, чем границы селения! Так как же этот несчастный сбежал? Да еще и не заразился? Хотя теперь мне крайне любопытно, что это за Сэриэл и почему наш безымянный враг мечтает о смерти. Как же меня все это достало! Ну так что, Ролан? Или мне выпытывать из тебя правду о твоей ведьме? Ты за весь свой подробный отчет о ней ни разу не упомянул. Гном ваш и то разговорчивей. Верно, Сэра? И вот что удивительно: ты должна быть немой! А еще я выяснил, что ты спасла несчастного Морла от чумы и, судя по тому, что Ролан сейчас сидит передо мной совершенно целый, способный горы свернуть и мне шею заодно, его постигла та же участь. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Не хочу, — спокойно ответил маг, высыпая мое лекарство на пол, — в этом порошке есть кое-что очень интересное. Ты умело подсыпал корень мандрагоры, а также семена могильной пустоши. Да еще в таких пропорциях… любой нелюдь умрет.

— Ролан, твоя Сэра — ведьма! — в голосе архимага не было угрозы, не было злости, а вот обида на то, что его лекарство высыпали на пол, была, причем сильная. — Да в нее хоть ведро могильной пустоши влей, ей вообще все равно будет! Ты ее силу видел? А в спектре света на нее смотрел? Ты хоть понимаешь, что произойдет, если она вдруг овладеет своим даром и встанет на сторону врага, чьи глаза поразительно схожи? Я уже молчу про магию и холод! И хорошо, что она пока не косит всех направо и налево, как это делает тот длинноволосый ублюдок на протяжении многих лет!

— Тот длинноволосый — изначально не человек. Не сравнивай их!

Архимаг ответить не успел. В коридоре послышались шаги, шелест бумаг и тяжелое дыхание. Скрипнула дверь, рядом с Калебом остановился худощавый мужчина с черными волосами, бледным усталым лицом и тонкими руками. Его тело было скрыто черной мантией, глаза воспалены: он явно не спал много ночей подряд, раз даже язык заплетался.

— Они здоровы, вот отчет, — протянув огромный свиток архимагу, незнакомец помог его развернуть, — рад видеть тебя, Ролан. Если честно, я не верил, что ты умер. Такое сложно принять. И тебе я тоже рад, Джастин, хоть ты и заноза во многих задницах!

— Пф-ф, — фыркнул тот в ответ, распушив хвост, — занозой был, есть и буду! Это моя работа — всех доставать, действовать на нервы, играть на чувствах и гнобить просто потому, что хочется. Слушай, Олов! Будь так любезен, уговори своего отца отпустить нас. Ты же видишь, я нормальный. А эти пусть свою отраву пьют… Ты хоть видел, что мы там с Роланом устроили? Мой внутренний любитель крови наслаждался каждым мгновением!

— Пройти мимо рек крови, трупов нежити, ошметков внутренностей довольно сложно, Джастин, — Олов устало посмотрел на аниморфа, а затем еле заметно ухмыльнулся, — и я не договорил. Эти двое здоровы, а у тебя явные проблемы с головой. Предлагаю аниморфа принудительно пролечить… Он меня пугает своей жаждой расправы. После его битвы с врагами стражи до сих пор молятся… А еще говорят, что Ролан — истинное зло. Да наш маг просто лапочка в сравнении с тобой.

— Ты нормальный вообще? Я там ваши задницы спасал, а вы меня лечить хотите? — Джастин всплеснул руками, принял эльфийский облик, надул от возмущения щеки, сел на пол, скрестив ноги. — Вот всегда так… Спасай вас после этого! В камеру посадите, еще небось в пятую точку чего-нибудь вколете, а я об этом даже не узнаю…

— Даже отрицать этого не буду. — Олов пожал плечами, устало посмотрел в мою сторону, а затем передал своему отцу второй пергамент. — Вот тут все про Джастина. Судя по всему, после Лирдера он долгое время не мог менять облик, а это значит, что возле замка его почти убили, либо он стареет.

Я думала, что аниморф как минимум возмутится, что слово «старость» вызовет в нем непреодолимое желание съязвить, но вместо этого он почему-то молчал. Будто язык проглотил!

— Я уже говорил, — устало напомнил Ролан, помогая мне чуть приподняться в постели. Он сел совсем близко, взял мою подушку, положил ее к себе на колени и жестом указал на то, чтобы я легла на нее. Стоило мне безвольно подчиниться, как я ощутила мужскую шершавую ладонь на своей голове. От нее исходило тепло, а также еле заметная пульсация, от чего сознание становилось более ясным и трезвым. — Джастин в моем