Смертельные обеты - Бренда Джойс

За спиной послышались шаги, должно быть, это Рауль.

— Вы не могли бы взять саквояж? — попросила она и обернулась.

Перед ней стоял Харт и смотрел тяжелым сосредоточенным взглядом.

— Ты действительно думала, что я позволю тебе одной пойти на встречу с шантажистом?

Франческа залопотала что-то несвязное.

— Тебе больно?

— Нет.

— Покажи мне записку.

— Ты за нами следил? — Как завороженная, Франческа открыла сумочку и протянула листок бумаги.

— Я следил за тобой из кеба, Франческа. Если бы ты не была так увлечена шантажистом, обязательно бы меня заметила. — Он указал на кеб, что проехал мимо нее, когда она вышла из кареты у моста.

— Так это был ты?

— Безусловно, я. — Он окинул взглядом набросок и помрачнел. — Он играет с тобой, Франческа. Дело не в деньгах, по крайней мере сейчас.

— Что же ему надо? — воскликнула она с досадой. — Помучить меня, прежде чем уничтожить?

— Очень похоже на то. — Харт взял ее под локоть, сделал знак Джоэлу, и они направились к карете. Когда все заняли свои места, Харт повернулся к Франческе: — Могу я сделать вывод, что существует и записка от шантажиста?

Франческа медлила. Харт, несомненно, зол на нее. А она еще не рассказала ему о поездке на Блэкуэлл-Айленд.

— Можешь, — наконец произнесла она и нахмурилась. — Почему ты следил за мной, Колдер?

— Ты дала мне понять, что Рику ничего не известно о шантаже. Я не мог допустить, чтобы ты одна встречалась с преступником.

Рядом был Рауль, но Франческа решила об это не упоминать.

— Мне приятно, что ты настолько обеспокоен, что решил меня поддержать, жаль только, что все впустую. — Она открыла сумку и протянула ему конверт с надписью «СРОЧНО». — Я так разочарована.

— Ты едва не бросилась вдогонку за велосипедом, — резко заметил Харт. Он внимательно рассмотрел письмо. — Мы отвезем это в управление, тем людям, которые знают толк в экспертизе.

— Генриху, — подсказала Франческа.

— Что еще ты мне не рассказала? — Харт вернул ей конверт.

Франческа надеялась, что ей можно не признаваться Харту, что ее подозреваемый номер один его сводный брат.

— Мы с Риком, как и планировали, навестили сегодня Генриетту Рэндл.

Взгляд Харта стал жестким.

— Билл Рэндл был в субботу в городе, в десять часов утра он приезжал к матери на Блэкуэлл-Айленд. Генриетта случайно проболталась, и мы нашли запись в журнале.

Харт заговорил после долгой паузы:

— Значит, за кражей портрета стоит мой проклятый братец.

— Возможно. Мы запросили журналы за апрель. Они в хранилище.

— Университет закрыт в летние месяцы. Если его соседи по общежитию не разъехались на каникулы, надо их найти.

Харт сидел напротив, и Франческа чуть наклонилась вперед и коснулась его колена.

— Все же алиби Билла может оказаться правдивым, а появление в городе в субботу простым совпадением.

— Ты в это веришь?

— Нет, не верю.

Они обменялись долгим взглядом. Первым заговорил Харт:

— Если портрет украл Рэндл, — он тот человек, который решил нас уничтожить и заставил пройти через весь этот ад, — я убью его.

Франческа ахнула и покосилась на Джоэла, не сводившего глаз с Харта и ловившего каждое его слово.

— Ты этого не сделаешь! — Она подскочила на месте и повернулась к Джоэлу: — Это фигуральное выражение, Джоэл, не стоит понимать его буквально. Харт не это имел в виду.

— Это, — насупился Джоэл. — Нормально все. Буду держать рот на замке.

Франческа сверкнула глазами, глядя на Харта, и крикнула Раулю:

— Угол Пятьдесят седьмой и Лексингтон, Рауль, бывший особняк Рэндлов! — И обратилась к Харту: — Не смей осуждать себя за происходящее!

— А кого мне обвинять? Сару, нарисовавшую этот чертов портрет? Тебя, согласившуюся позировать? Миссис Чаннинг, в доме которой не запирают двери?

— Да, да и еще раз да!

Внезапно Харт потянулся к ней и взял за руку, отчего у нее задрожали колени.

— Я не люблю, когда ты подвергаешь себя опасности.

Но еще больше ненавижу себя за то, что в опасности ты оказываешься из-за меня. — Он отпустил ее.

Сможет ли она когда-либо убедить его в непричастности ко всему, что с ней произошло? Возможно, если бы Харт не пришел к этому выводу на основании прошлого опыта, все было бы сейчас по-другому — проще.

— Ты полагаешь, мы уже близко подобрались к вору? — неуверенно спросила Франческа.

— Нет, это он подобрался слишком близко к нам.

Франческа отвернулась к окну, с горечью в душе осознавая, что того счастливого окончания истории, на которое она так надеялась, не будет. Она опять посмотрела на Харта. Ей показалось, что он, человек крупный и занимающий много места на диване кареты, неуловимо сжался, словно уменьшился в размерах. И сегодняшний вечер ей не придется провести рядом с ним. Казалось, вор поставил себе задачу окончательно отдалить их друг от друга, и ему это с успехом удается.

— После того как побываем в доме Рэндлов, надо поговорить с Даниэлем Муром, — сказала она. — Джоэл выяснил, что в субботу утром он был в галерее с каким-то мужчиной. Кроме того, после моего ухода кто-то же запер дверь — в противном случае разбивать стекло бессмысленно.

— Интрига закручивается.

— Мур, скорее всего, имеет отношение к тому, что меня заманили в галерею и заперли.

— Несомненно, но он не вор, которого мы ищем, и не шантажист. Если бы он знал, где портрет, картина уже была бы у нас. Он отчаянно нуждается в средствах, несмотря на ту сумму, которую недавно положил на счет в Ист-Ривер Банк.

Франческа заинтересованно наклонила голову.

— Я проверил финансовое положение Мура. У него долги по аренде и галереи, и квартиры, однако в прошлый четверг он положил на сберегательный счет в банке тысячу долларов.

— Деньги, полученные от нашего вора за использование галереи?

— Полагаю, да, — кивнул Харт.

Карета выехала на Лексингтон. Движение на этой улице всегда было оживленным, огромные фургоны, груженные различными товарами со складов, лавировали между трамваями с полупустыми вагонами, соперничая за право проехать быстрее. Франческа заметила лишь один частный экипаж.

Мур должен знать человека, которого они ищут. Остается лишь поговорить с ним и заставить признаться.

— Вот мы и на месте, — сказал Харт, когда они вышли из кареты, и положил руку Джоэлу на плечо. — Кстати, я был горд тобой, когда ты бросился защищать Франческу от велосипедиста.