Тайный мир Шопоголика - Софи Кинселла

Мамочки!

Я стану миллионершей. Мультимиллионершей. Я знала, знала! Япредчувствовала. Таркин в меня влюбится, попросит стать его женой, и мыпоженимся в шикарном замке в Шотландии, как в фильме «Четыре свадьбы и однипохороны» (только у нас, конечно, никто не умрет). И у меня будет 25 миллионовфунтов.

И что тогда скажет Дерек Смит? Ха!

Ха!

— Чаю хочешь? — спрашивает Сьюзи, кладя трубку. — Чарлитакой душка. Он напишет обо мне в статье о новых талантах Великобритании.

— Замечательно, — еле слышно отвечаю я и откашливаюсь. — Ятут… Таркина увидела.

Надо убедиться, что это не другой Таркин Клиф-Стюарт, чей-точужой кузен. Господи, прошу тебя, пусть на свидание меня позовет тот, которыйбогат.

— А, — легкомысленно отвечает Сьюзи, — про него все времяпечатают в таких статейках. — Она пробегает глазами страницу и качает головой:— Ну надо же, они всегда все преувеличивают. Двадцать пять миллионов!

Мое сердце перестает биться.

— А разве у него нет двадцати пяти миллионов? — равнодушноспрашиваю я.

— Конечно, нет! — смеется она так, будто это самое дурацкоепредположение на свете. — Поместье стоит примерно… ну, не знаю. Миллионоввосемнадцать.

Восемнадцать миллионов. Ладно, сгодится.

— Ох уж эти журналюги… — понимающе закатываю я глаза.

— Тебе с бергамотом или обычный?

— С бергамотом, — отвечаю я, хотя на самом деле выпила бычая сорта тайфу. Поскольку, пожалуй, пора привыкать к роскоши. Если уж мнепредстоит стать девушкой Таркина Клиф-Стюарта.

Ребекка Клиф-Стюарт.

Бекки Клиф-Стюарт.

«Здравствуйте, это Ребекка Клиф-Стюарт. Да, жена Таркина. Мыпознакомились на… Да, на мне был костюм от Шанель. Как вы запомнили?»

— Кстати, — вспоминаю я, — Таркин не сказал, где мы с нимвстретимся?

— Он за тобой заедет.

Ну конечно. Пятнадцатый из самых богатых холостяков Англиине назначает встречи у станции метро, так ведь? Он самолично заезжает задевушкой.

Вот оно. Вот оно! Наконец-то начинается новая жизнь.

Никогда еще я не готовилась к свиданию так долго. Никогда.Ровно в восемь утра открываю свой гардероб и вижу, что мне совершенно нечегонадеть. В 19.30 того же дня накладываю второй слой туши на ресницы, душусь«Коко Шанель» и выхожу в гостиную, чтобы выслушать вердикт Сьюзи.

— Обалдеть! — отрывается она от рамки, которую обтягиваетлинялой джинсой. — Выглядишь… потрясающе!

Признаюсь, я с ней полностью согласна. На мне все черное, ношикарное. Такой бархатный, мягкий, благородный черный цвет. Простое платье безрукавов от «Уистлз», самые высокие из всех шпилек от Джимми Шу и пара безумнокрасивых сережек из необработанного аметиста. И пожалуйста, не спрашивайте,сколько все это стоило, потому что подобный вопрос неуместен. Это вложениекапитала. Самая большая инвестиция в моей жизни.

Я весь день ничего не ела, поэтому выгляжу мило и изящно, ипервый раз в жизни мои волосы легли как надо.

Но внешность — это еще не все, так? Поэтому я проявилатактическую хитрость — зашла в книжный и купила книгу про Вагнера. Я еепочитала — пока сох лак на ногтях — и даже заучила несколько строчек, чтобыможно было поддержать разговор.

Не знаю, что еще интересует Таркина помимо Вагнера. Ноэтого, наверное, хватит.

И вообще, я так понимаю, он меня поведет в какой-нибудьроскошный ресторан с живой музыкой, так что мы весь вечер будем танцевать,тесно прижимаясь друг к другу, и нам будет не до разговоров.

Звонок в дверь. Я вздрагиваю. Сердце колотится. Но внешне яабсолютно спокойна. Начинается мое мультимиллионное будущее. Люк Брендон —завидуй и мучайся!

— Я открою, — улыбается мне Сьюзи и исчезает в прихожей.Секунду спустя я слышу ее голос: — Тарки!

— Сью!

Еще раз смотрю на свое отражение, делаю глубокий вдох иповорачиваюсь к двери — как раз в тот момент, когда входит Таркин. Ну вот,очередной дурацкий антикварный костюм. Странно, но сегодня меня это совершенноне раздражает. Я вообще не замечаю его внешности. Просто пялюсь на него. Пялюсьи не могу произнести ни слова. В моем мозгу одна-един-ственная мысль: двадцатьпять миллионов фунтов.

Двадцать пять миллионов фунтов. От повторения этих слов вголове появляется приятная легкость, как от катания на карусели. Мне вдругхочется сорваться с места и с криком «Двадцать пять миллионов! Двадцать пятьмиллионов!» носиться по комнате, расшвыривая деньги, как в дешевой комедии.

Но я не стану этого делать. Конечно нет.

— Привет, Таркин. — Я ослепительно улыбаюсь.

— Привет, Бекки, — отвечает он. — Потрясающе выглядишь.

— Спасибо, — скромно опускаю глаза.

— Выпить останетесь? — спрашивает Сьюзи, ласково глядя нанас, словно мамаша, провожающая дочурку на выпускной бал в сопровождении самогозавидного кавалера школы.

— Хм… нет, спасибо, мы, пожалуй, пойдем. — Таркин смотрит наменя: — Ты согласна, Бекки?

— Конечно. Пошли.