Рекорд - Ольга Вечная

— Ну что здесь?

Братья тут же бросаются к машине и вместе с Игорем начинают копаться под капотом. К ним присоединяются наши механики, все активно и громко обсуждают случившееся. Тим, будто слегка ошарашенный таким наплывом, вставляет короткие реплики. Элина смотрит на него с повышенным любопытством.

Она ехидно улыбается, заметив наши переплетенные руки, — Тим все еще крепко сжимает мою ладонь.

В какой-то момент, устав от технических разговоров, которые давно вышли за пределы моих познаний, я отпрашиваюсь покурить. Тим кивает, но жестом показывает оставаться на виду. Жена Платона устремляется за мной.

— Элина, — представляется она, протягивает руку. — Рада познакомиться. И поздравляю со свадьбой! Это так неожиданно.

— Спасибо, я Настя, — отвечаю на рукопожатие. Достаю электронную сигарету. — Ты будешь?

— Не курю.

— Я тоже пытаюсь бросить.

— С таким мужем, как Тим, это непросто, понимаю! — усмехается Элина.

Во мне что-то резко сжимается, как будто кто-то невидимый схватил за горло. Я смотрю на нее в упор, не улыбаясь. Не поддерживая. Уничтожая.

Улыбка плавно тает на лице Элины, пока она не опускает глаза, впрочем вряд ли смутившись. Всего лишь не хочет открытого конфликта.

— Я имела в виду, что у него не все просто.

— А у кого все просто? — вскидываюсь я. Потом решаю все же смягчить: — Мы-то потом домой поедем, а вам жизнь жить с таким родственничком, как Игорь.

Эля улыбается:

— Да уж. Платон ушел в другую команду не без причины. Игорь набрал молодняка, обучает, но по-прежнему пытается влезть или дать «дельный» совет.

— Где грань между «у него тяжелый характер» и «буду держаться от него подальше»? Как важно вовремя остановиться в этой гонке за тем, чтобы стать худшей версией себя.

Элина продолжает разглядывать меня, как экспонат в музее, и ее внимание удивляет. Я уже начинаю задумываться, не могла ли она меня узнать. Хотя это было бы странно, ведь в сети обо мне почти нет информации. Значит, дело в другом. Дело в Тиме. Я интересна ей как жена Агаева.

Так и не прикурив, ломаю сигарету и выбрасываю. Не хочу больше. У меня все в порядке, я справлюсь без допинга.

— Еще раз поздравляю вас, — говорит Элина, на этот раз искренне.

— И я вас. Вы ведь тоже недавно поженились? Тим рассказывал.

— Да, верно. Спасибо! Погоди… Тим рассказывал о нас? Серьезно? Ух ты. Мне так любопытно, как же вышло, что Агаев женился. В начале лета ничего не предвещало… В смысле, ты, может, не в курсе, но он столкнул меня в бассейн. Там такая драма была.

— Зато после нее вы с Платоном сразу сошлись. Все, что ни случается, к лучшему.

— Да, это правда.

— И кстати, если бы ты при мне назвала моего мужа инфантильным мудаком, снова улетела бы в бассейн. Или вон в ту лужу. Не представляешь, сколько Тим для меня сделал. Ты даже представить себе не можешь.

Эля смотрит на меня предельно серьезно и кивает.

Мы переключаемся на разговор о гонках, Нюрбургринге, дальнейших планах. Я рассказываю, что мне срочно делают загранпаспорт, чтобы можно было сопровождать Тима. Если успеют, поеду с ним. В итоге договариваемся встретиться в Германии на кофе.

Мне нравится, что Эля говорит то, что думает, и не обижается, получив ответку. Я люблю прямых, сильных, открытых людей. Интриг в жизни и без того хватает.

Она смешно шутит, и мы обе смеемся. В этот момент Тим обнимает меня со спины. Целует в макушку.

— А у тебя классная жена, — говорит Элина. — Мы подружились.

— Настя, бросай это дело, — мрачно отшучивается он.

— Эля сказала, что я классная. Ты слышал?

Тим слегка улыбается:

— Слышал.

К нам подходит Платон.

— Эля, кис, идем, скоро награждение. Настя, приятно было познакомиться. Тим, до связи.

Когда Смолины, наконец, уходят, я говорю Тиму:

— Такие они оба шокированные нашей парой. Весь вечер будут обсуждать.

— Не только они. У меня пять пропущенных от матери и семь от Миры.

Я смеюсь и качаю головой.

Нас ждет еще немало сложных разговоров. Все захотят узнать, почему такая срочность с женитьбой. Либо так, либо мне до конца жизни отсиживаться в чулане, прячась и дрожа от страха. Но хватит прятаться. Пришло время сражаться.

Глава 36

Для награждения я надеваю красивое розовое платье, которое подчеркивает фигуру, и распускаю волосы. На сложный макияж времени нет, но я успеваю нанести тон, румяна и слегка подчеркнуть глаза.

Встаю перед крошечным зеркалом на дверце шкафа, приседаю, подпрыгиваю, стараясь рассмотреть себя хоть как-то получше. Нормально я выгляжу или странно? Может, только посмешу народ?

Не помню, когда в последний раз одевалась женственно. В другой жизни будто бы.

Сердце так бешено скачет, будто не знает, куда деваться. Глупость такая, наверное, особенно на фоне всех моих проблем. Ну кому какая разница, как я оденусь? Сущая ерунда!

Боже, я тысячу лет не выходила куда-то с парнем. Волнуюсь так сильно, что едва не дрожу. Словно мне четырнадцать.

Тим стоит под дверью дома на колесах и терпеливо ждет. Я треплю Шелби по голове и спрашиваю, нормально ли выгляжу. Понравится ли Тиму? Или он рассмеется?

Девочки, которые могут вдарить монтировкой, не носят розового. Наверное, зря я это все. И сережки зря. И браслет. Вновь прыгаю у зеркала. Щеки так и горят от смущения.

У нас фиктивный брак, это козе понятно — зачем я выпендриваюсь?

Дверь распахивается, и заходит Тим.

— Ну ты скоро уже, мадам?

Я обнимаю себя руками, словно пытаясь спрятаться. «Это фиктивный брак, — повторяю себе. — А муж мой — все та же гирлянда. Да, он суперский гонщик, да он самый крутой и лучший. Но я не готова поверить в нас. Особенно когда мы — это кипящий адреналином Тим и я в розовой тряпке».

— Ну как? — шепчу. — Вот тут сережки, как думаешь, не чересчур? И… вырез. Не знаю, в общем, не переборщила ли?

Тим странно застывает и просто пялится на меня. О нет. Сегодня все на меня пялятся.

— Пойдет? — кручусь вокруг своей оси. — Может, слишком коротко? Или недостаточно элегантно? Не забудь, кстати, надеть кольцо, — указываю на шкатулку на столе. — Что? Я понятия не имею, как должны одеваться жены гонщиков… Это, знаешь ли, новый опыт.

— Охуеть. Настя может выглядеть как девочка, оказывается.

Я округляю глаза, опускаю. Зябко потираю плечи.

— Ну вообще-то могу. Просто раньше… ну, не для кого было. Сильно-то наряжаться. Нормально?

— Подойди, что-то скажу.

Вечно он подзывает!