Снежный ангел - Мэри Бэлоу

– Да, сегодня утром. И он поступил правильно, обратившись сперва ко мне. А ты отказала ему?

– Конечно, отказала. Он был уязвлен в самое сердце. Ты не должен был обнадеживать его, Деннис. Мне двадцать шесть лет, и опекун мне больше не нужен. Будь любезен поставить об этом в известность всех джентльменов, которые обратятся к тебе с такой же просьбой. И поскольку с Тобиасом покончено, я намерена вернуться в Линкольншир. Феликс позволит мне жить в его доме, и я буду наконец избавлена от вмешательства неугомонного брата в свою жизнь.

Она круто развернулась, но он поймал ее за руку.

– До чего же ты вспыльчива, Роза. Ты не дала мне возможности вставить хоть слово. Я собирался сказать, что ты правильно ему отказала. То есть я, конечно, был бы счастлив, если бы ты приняла его предложение, потому что Тоби, как ни крути, очень хорошая партия. И потом, кто я такой, чтобы говорить «нет», когда он приходит ко мне и спрашивает моего согласия? Я ответил ему, что с этим вопросом он должен обратиться к тебе. Но я не жалею, что ты отказала ему.

– Нет? – с сомнением в голосе спросила она.

– Честно говоря, только пообещай, что это останется между нами, Тобиас – просто напыщенный осел.

Розамунда смотрела на него, не веря своим ушам, потом оба они чуть виновато рассмеялись.

– Пора нам снова стать братом и сестрой, как ты думаешь, Роза? – сказал Деннис, раскрывая ей свои объятия. – Пойдем в гостиную и вместе порадуемся за Анну.

– О, с удовольствием, Деннис. – Розамунда обняла брата, и несколько секунд они постояли молча.

Потом Деннис взял ее под руку, и они перешли в гостиную.

Аннабелл сердечно обняла отца, затем Розамунду, которая нежно поцеловала племянницу.

– Я сама приняла это решение, тетя Роза, – прошептала ей в ухо Аннабелл, – и очень счастлива. – Она с улыбкой посмотрела на графа, вынуждая и Розамунду сделать то же самое.

– Примите мои поздравления, милорд, – церемонно произнесла Розамунда, протягивая ему руку.

Но до нее все женщины целовали его. Когда граф взял ее руку, она потянулась вверх, чтобы поцеловать его в щеку, но он наклонился и поцеловал прямо в губы быстрым родственным поцелуем. Однако даже это легкое прикосновение заставило встрепенуться каждый нерв в ее теле.

– Благодарю вас, леди Хантер, – сказал лорд Уэзерби и отпустил ее руку.

– Скоро ты сможешь называть ее тетей Розой, – игриво заметил лорд Марч и от души расхохотался собственной шутке.

– Не думаю, папа, – вступила в разговор Аннабелл, – тетя Роза моложе Джастина.

В этот вечер леди Гилмор собиралась развлекать гостей музыкой и картами, но после объявления помолвки обстановка стала такой праздничной, что она изменила планы и решила устроить танцы. Быстро скатали ковер, леди Карвер села за инструмент.

Таким образом, Розамунде пришлось изображать веселье и танцевать. Когда Робин Стренджлав пригласил ее на вальс, она попыталась отговориться тем, что плохо попадает в такт, но он не принял ее извинений и закружил по зале. С первой же минуты она поняла, что он вальсирует еще хуже. Аннабелл танцевала с лордом Уэзерби в нескольких шагах от них и с неожиданным воодушевлением предложила поменяться партнерами.

– В прошлом году во время лондонского сезона я хорошо разучила вальс, Робин, – сказала она, – а вас, тетя Роза, научит Джастин.

Розамунда смотрела себе под ноги, пока наконец не уловила ритм. В зале стоял хохот, поскольку большинство молодых людей пытались танцевать вальс впервые.

Жаль, что она научилась так быстро. Розамунда предпочла бы все полчаса следить за тем, чтобы правильно переставлять ноги и попадать в такт. Теперь же она думала только о том, что его твердая теплая рука лежит на ее талии, а пальцы крепко сжимают руку. А поднимая голову, встречала взгляд его голубых глаз и вспоминала, как эти глаза смотрели на нее, когда они занимались любовью.

Говорить было не о чем. В таком многолюдном собрании она не могла даже задержаться взглядом на его лице. Поэтому Розамунда рассматривала его шейный платок и не могла дождаться, когда умолкнет музыка. О, если бы она не прекращалась никогда!

Джастин тоже молчал. Наконец прозвучали последние аккорды, и пары распались. Он помедлил одно мгновение, прежде чем отпустить ее. Его глаза улыбались ей, как в то утро, когда она стояла на пороге охотничьего дома Прайса и прощалась с ним.

– До свидания, Розамунда, – произнес он так тихо, что она скорее догадалась, чем расслышала, что он сказал.

Но ответа он не дождался.

Когда начали составляться пары для народного танца, лорд Берсфорд подошел к Розамунде и взял ее за руку.

– В соседней комнате есть лимонад, – сказал он. – Отведи меня туда, пока я не умер от жажды. Или ты принадлежишь к тем заядлым танцорам, которые не желают упустить ни одного танца?

– О нет, я предпочитаю лимонад, Джош, – успокоила его она.

Как только они покинули гостиную и вышли в коридор, ей сразу стало легче дышать. Розамунда благодарно улыбнулась.

– Как, ты тоже рада уйти оттуда? – сказал он. – Ты всегда была мне родственной душой, Розамунда. К черту лимонад. Сходи за плащом и возвращайся сюда.

Она не стала спорить и послушно выполнила его указание. Она не стала спорить и тогда, когда они вышли из дома и Джош, взяв ее за руку, направился в отдаленную часть парка. Главное, к ней вернулась способность дышать.

– Ты приготовилась к тому, что помолвка произойдет через три дня, и поэтому сегодняшнее объявление стало для тебя шоком? – сказал он, когда они отошли от дома на значительное расстояние.

– Ерунда, – ответила Розамунда, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более равнодушно. – Это было предрешено еще девять лет назад. Так какое значение могут иметь эти три дня?

– Мне казалось, я сумел ее убедить, – сказал он. – Маленькая дурочка.

– Не нужно было этого делать, Джош. Ты напрасно пытался отговорить ее вчера вечером.

Она выросла с сознанием того, что этот брак неизбежен. И ни к чему было вызывать у нее сомнения накануне помолвки.

– Или заставлять ее прислушаться к тем сомнениям, которые были у нее самой, – сказал он.

– Любая нормальная девушка испытывает сомнения в такой ответственный момент своей жизни. Но это вовсе не означает, что она в самом деле сомневается, Джош.

– Я вижу, ты научилась не питать пустых надежд, – заметил Джош. – А ведь было время, когда ты была готова драться не на жизнь, а на смерть, образно выражаясь, лишь бы добиться своего.

– Я стала взрослой.

– Хм, а вот я о себе не могу сказать этого с полной уверенностью.

Они остановились возле мраморного фонтана. Он сел к нему спиной и поставил ногу на бортик ограждения.