Редактируя любовь - Тара Киз

Может, мы сейчас смотрим друг на друга более пристально, чем позволяют приличия?

– И долго еще ты собираешься меня разглядывать? – осведомляюсь я, потому что иногда нападение – лучшая защита.

Его улыбка становится шире:

– Я вижу тебя насквозь.

Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять, какой отрывок из своей книги он цитирует.

– «Нет, не видишь, – почти автоматически повторяю я то, что Вайолет сказала Ною в ресторане. – Хотя на самом деле таким взглядом можно пронзить насквозь».

Брин смеется, и надеюсь, от впервые услышанного его смеха у меня не меняется пульс.

– Что я знаю половину книги наизусть, это уже может тревожить, но ты? Сколько раз ты читала диалог?

– Похоже, слишком часто.

– Ух ты, я и не думал, что ты настолько честна в реальной жизни.

– Мне очень хочется подчеркнуть эту фразу красным. Можно быть только честным или нечестным. Здесь нет возможности для степеней сравнения.

– Вижу, нам обоим не придется скучать в эти выходные.

Он протягивает мне один из бокалов:

– Это я заказал для тебя. Я перед тобой в долгу и люблю быстро расплачиваться.

Я сажусь. Смотреть на Брина сверху вниз было довольно приятно, но спина у меня постепенно перестала испытывать такой восторг.

– Постой! Ты думаешь, мне хватит одного коктейля, чтобы простить тебя за письма моему боссу?

– Ну, я думал, с этого можно хотя бы начать. – Он закрывает блокнот и отпивает из своего бокала. – Правда, это всего лишь домашний персиково-клубничный лимонад. Конечно, я не буду пить ничего алкогольного в твоем присутствии. Кто знает, что ты потом заставишь меня написать в книге.

Я повертела стеклянную соломинку в бокале, и кубики льда тихо звякнули.

– Мне не нужно тебя подпаивать, я и так смогу уговорить тебя на что угодно.

Только по повисшей после моих слов тишине я понимаю, как можно истолковать это заявление.

Брин снова смеется этим своим возмутительно победоносным смехом, и возникшее напряжение исчезает.

– Да уж, большие ляпы ты допускаешь не только в письмах.

Хорошо, что он настолько привлекателен, что это позволяет забыть об опасениях.

– Ничего особенного я не допустила, – парирую я. – Просто нужно обсудить много важных вещей.

Брин поднимает руки, как бы признавая, что я победила:

– Официально подтверждаю твое умение держать удар и завидую ему.

– Хорошо. Лучше сразу к этому привыкни.

Он опирается локтем на блокнот, а подбородком на руку:

– А теперь о другом – ты ничего во мне не замечаешь?

– Это вопрос с подвохом?

Я пользуюсь возможностью еще раз рассмотреть его, на этот раз уже без неловкости.

– Ну, кроме того, что ты неважно выглядишь, наверное, из-за темных кругов под глазами, – ничего.

На этот раз он не смеется, а, скорее, удивленно поднимает брови. И тут мне становится ясно: он верил, что я его узнаю.

– Подожди, ты знаменитость или что-то в этом роде? То есть известен не только как Брин Сперлинг?

– Нет.

– Ты ответил слишком быстро.

– Ты пытаешься найти скрытые смыслы, которых нет. Это болезнь редактора.

Я задумчиво продолжаю играть соломинкой.

– Значит, Найт[5] – это еще одно придуманное имя? Я должна была догадаться! Только ты сам мог видеть в себе благородного рыцаря.

– Это фамилия моей матери, – защищается он. – А известность может быть относительной. Я и не ожидал, что ты сможешь меня узнать.

Брин пытается выкрутиться, и последнее его утверждение было ложью. Но поскольку мы оба это понимаем, я ничего не говорю.

– Здесь есть какие-то романтические идеи с Ноем и Вайолет? – спрашиваю я, указывая на его блокнот.

Он опускает локоть и проводит пальцем по простой темно-зеленой обложке.

– Наверное, тебе бы хотелось этого от меня добиться.

– Конечно.

– Думаю, сейчас мы постепенно приближаемся к пределу допустимых корректировок. Я не писатель-романтик. И твои попытки это изменить полностью разрушили мой в остальном так хорошо организованный сюжет. Поэтому я составил здесь список, какие сцены уже завершены, где мне нужно еще раз поработать, а какие еще обсудить с тобой.

– Можно посмотреть?

Я уже почти взяла блокнот, и тут он ловит мою руку. Прикосновение пугает нас, как выстрел, мы поднимаем глаза и смотрим друг на друга. И в следующий момент я уже перестаю ощущать тепло его пальцев.

– Не трогай, – говорит Брин, и я не сразу понимаю, что он говорит о книге. – Там есть пикантные подробности.

Он замолкает – похоже, что-то привлекло его внимание. Я смотрю туда же, куда и Брин, и понимаю, что он уставился на ключ от моей комнаты рядом с бокалом.

– У тебя не может быть двадцать седьмой номер.

Он подтягивает ключ к себе и еще раз внимательно смотрит на цифры, будто глазам не веря.

– Почему? Это что, какая-то проклятая комната?

– Это моя комната.

Брин берет со стула рядом с собой черную сумку и вытаскивает такой же ключ.

Абсолютно такой же, включая номер 27.

– Клио… ты же этого не делала, да? Теперь мне кое-что становится ясным. Эта Тара делала насчет тебя какие-то странные намеки. Как же так? Ты же не собиралась…

– Так, теперь стоп, хорошо?

От его подозрений у меня кровь приливает к лицу, и это еще больше усугубляет неловкую ситуацию.

– Ты думаешь, я забронировала нам двухместный номер? Ты в это поверил?

Я подавляю желание окатить Брина лимонадом и вместо этого отбираю у него оба ключа, что он в растерянности позволяет сделать.

– Сейчас я все выясню.

Я не прошла и пяти метров, как он меня догнал.

– Мы сделаем это вместе, – поясняет он. – По опыту твои подходы к решению проблем обычно не особенно гениальны.

– Жаль, я надеялась, что тебе придется ночевать в туалете для персонала.

Брин открывает передо мной дверь, и этот жест меня сердит, потому что выглядит он при этом покровительственно.

– Беру обратно комплимент о твоем умении держать удар, – говорит он с усмешкой. – Иногда твои комментарии просто неуместны.

Я направляюсь к администратору, потому что иначе наша словесная дуэль продлится до послезавтра.

– Вот она, – предупреждает Тара мой вопрос и указывает на пол рядом с собой. – Я за ней следила.

Она наклоняется и кладет мою сумку на стойку регистрации.

– Э, да, спасибо. На самом деле сначала нам надо прояснить одно крупное недоразумение. Почему… мистер Найт и я проживаем в одной комнате?

– Потому что вы… – Администратор смотрит на нас, нахмурившись, словно стараясь