Редактируя любовь - Тара Киз

Он скрестил руки за головой, и, несмотря на расстояние, я чувствую его близость. Может, все-таки стоит произнести что-нибудь непринужденное?

– Хороший матрас, правда?

Фу ты, позорище. Подушка, безусловно, тоже хороша – например, чтобы заткнуть мне рот…

Брин тихо смеется, и мне вдруг хочется, чтобы этот смешок раздался ближе ко мне.

Однако он звучит немного натянуто, как мне кажется.

– Не надо сейчас обсуждать кровать, Клио. Серьезно, просто спи.

– Как хочешь. Но могли бы и поболтать.

Я переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку. Может, хоть это поможет против моего острого желания что-то сказать, причем обязательно совсем не подходящее.

– Тогда до завтра.

Как будто мы увидимся лишь завтра, а не будем дремать здесь бок о бок.

– До завтра, – тем не менее соглашается Брин.

Матрас, который я только что так хвалила, к сожалению, двуспальный. Я ощущаю, когда Брин ворочается, даже если он хоть немного меняет положение тела, а он это делает постоянно.

Мы оба лежим и не можем заснуть.

Мне слышно его дыхание, и эхо этого тихого звука будто пронизывает все мое тело.

Я считаю секунды. Считаю овец. Считаю страницы вымышленной книги, где рассказывается история потерявшей надежду Клио Хилдьярд. Лишь бы погрузиться в сон, потому что я слишком сильно хочу, чтобы Брин ко мне придвинулся и шепотом признался: он больше не может бороться с желанием ко мне прикоснуться. Потому что я сама слишком близка к тому, чтобы сделать что-то похожее.

Глава 23

Чтение способно затуманить разум

Что произошло?

Сознание у меня постепенно проясняется. Но мне не сразу удается понять, что я только что проснулась. Лежу рядом с Брином в залитом утренним светом гостиничном номере, и не случилось ничего такого, что мелькает у меня в подсознании. Я ущипнула себя за бок, чтобы эти картины исчезли, но они не хотят исчезать. Они хотят стать реальностью. Все мое тело говорит, что я должна подвинуться к Брину. Должна воспринимать то, что мне приснилось, как руководство к действию, иначе это влечение во мне не прекратится.

«Возьми себя в руки!»

Мне еще предстоит провести с Брином весь день. И следующую ночь. Все эти чувства успеют свести меня с ума.

Если я встану, то могу его разбудить, а я к этому еще не готова. Мне и на спящего-то Брина нелегко смотреть, но на проснувшегося – это будет чересчур.

Я слышу, как он рядом переворачивается на другой бок, и перестаю разглядывать потолок, надеясь, что он отвернулся, а не повернулся ко мне. Но он именно повернулся!

И отвести от него взгляд у меня никак не получается. Хотя я понимаю, что нехорошо подглядывать за спящими. Я бы, например, была недовольна. Но теперь моя голова, породив этот дурацкий сон, пытается подключить еще и тело.

«Представь, что это не автор, с которым ты работаешь, а твой возлюбленный. И тебе можно с ним делать все, что ты сейчас представляешь. И вы столько всего могли бы сделать друг с другом, если ты его разбудишь. И вдобавок в голове опять эти картинки… Зачем это все представлять. Просто прижмись к нему, будто ты случайно перекатилась во сне, и посмотри, что произойдет».

Я с грехом пополам отгоняю сомнительные побуждения, но по-прежнему не отрываю взгляда от Брина. С закрытыми глазами и расслабленными чертами лица он выглядит совсем по-другому.

Только сейчас я понимаю, что вчера у него все время было слегка настороженное выражение лица.

Ресницы у него необычайно густые, голова лежит на руке, и в таком положении он выглядит странно беззащитным. И мне очень хочется придвинуться на широком матрасе прямо к нему.

Снова, как мотор, заводятся бурные фантазии, и я быстро откидываю одеяло, чтобы поскорее сбежать. Стараясь не шуметь, я накидываю на себя первую попавшуюся одежду и спасаюсь в душе.

Наверное, холодная вода подошла бы лучше, но я терпеть не могу ледяной душ, вода для меня должна быть очень горячая, чтобы едва можно было терпеть. Ох, и опять это слово – «горячая»…

Я подношу душ как можно ближе к голове, чтобы с силой бьющая вода заглушила все мысли. Потом долго и тщательно вытираюсь насухо и сушу волосы феном так неистово, что они даже начинают тихо потрескивать.

Взглянув на часы, я испытываю небольшой шок. Шведский стол с завтраком будет открыт еще лишь сорок минут.

Брин наверняка уже злится, что я целую вечность занимаю ванную. Но я ошибалась. Когда я возвращаюсь в комнату, он все еще спит как убитый. Интересно, кто может продолжать спать, когда рядом за стенкой так сильно шумит фен?

Должна ли я его разбудить? Если я этого не сделаю, мы не успеем поесть.

– Брин?

Он не шевелится.

Я обхожу кровать, чтобы дотронуться до его плеча, но он уже так далеко в центре кровати, что мне не дотянуться.

Я опираюсь о край кровати коленом:

– Эй, просыпайся.

И только я собираюсь положить руку на плечо Брина, как он моргает, переворачивается на спину, и моя ладонь оказывается у него на щеке. В полном замешательстве я ощущаю, что невольно глажу его по подбородку. Слегка отросшая щетина щекочет мне пальцы, я судорожно сглатываю и отдергиваю руку.

– Сколько времени? – спрашивает Брин сонным голосом, который не особенно помогает мне прийти в себя и отогнать фантазии.

Но хорошо, что он не заметил это мое поглаживание по подбородку. Наверное, еще недостаточно проснулся, чтобы все осознать. Хотя… разве можно не заметить, когда кто-то трогает твое лицо, если ты в этот момент не в обмороке?

– Скоро завтрак закончится.

Ну замечательно, теперь в моем голосе слышится смущение.

Брин садится и, похоже, на самом деле только сейчас вспоминает, с кем здесь находится. Во всяком случае, выглядит он несколько испуганным.

Хотя, может быть, это просто из-за перспективы пропустить завтрак.

– Ты спускайся завтракать, я скоро приду. Извини, до трех не мог уснуть.

Он трет глаза, и я хотела бы сказать ему, что лучше бы ему прекратить это делать, если не хочет, чтобы я его поцеловала.

Пожалуй, пора придумывать объяснение, почему мне нужно срочно уехать после обеда.

– Прямо до трех? – довольно тупо переспрашиваю я.

– Не бойся. – Он улыбается уголками губ. – Ты не храпишь.

Брин откидывает одеяло, а я отпрыгиваю от кровати, потому что сержусь сама на себя, – я не могу отвести взгляда от этого мужчины в пижамных шортах.

– Правда, Клио, иди