Императрица без маски - Ли Ан

— Намерение нерелевантно. Результат фиксируется. Три души из реальности Земля-1947-М сконцентрированы в реальности Астерион-23-В. Резонанс достигает критических значений. Вероятность прорыва барьеров растёт экспоненциально.

Земля-1947-М? Это кодовое обозначение нашего мира?

— Но мир стал лучше благодаря нам! — воскликнула Катрина.

— Предоставьте доказательства. У вас тридцать минут стандартного времени.

Следующие полчаса были самой важной презентацией в моей жизни. Обеих жизнях. Катрина демонстрировала голографические (!) графики экономического роста — ВВП вырос на 300% за год. Марина показывала научные прорывы — пятьдесят новых технологий, сотня образованных специалистов. Я представляла социальные изменения — преступность упала на 60%, суициды — на 80%, общий уровень счастья вырос втрое.

Корректоры обрабатывали данные. Их глаза мерцали разными цветами — видимо, визуализация вычислительного процесса.

— Улучшения зафиксированы и признаны значительными, — наконец произнёс главный. — Однако цена — растущая нестабильность межмировых барьеров. Ваш ребёнок, — он указал на мой живот длинным, нечеловечески тонким пальцем, — представляет собой фокусную точку резонанса. При рождении в момент максимального сближения трёх душ-аномалий резонанс достигнет критического пика.

— И что произойдёт?

— Неопределённость. Расчёты дают следующие вероятности: коллапс барьеров с последующим слиянием миров — 23%. Стабилизация на текущем уровне — 41%. Создание управляемого межмирового моста — 36%.

— Управляемого моста? — переспросила Марина.

— Ваш ребёнок может стать живым порталом. Существом, способным соединять миры без их разрушительного слияния. Это... не входило в изначальные планы мироздания.

Кайрон, всё это время молча наблюдавший, выступил вперёд. Температура упала ещё на пять градусов — его магия реагировала на угрозу семье.

— Мой сын не инструмент и не аномалия! Он ребёнок!

— Всё и все — инструменты большего плана, — ответил Корректор без эмоций. — Вопрос лишь в том, принимаем ли мы отклонения от изначального плана как допустимые вариации.

Долгая пауза. Корректоры застыли, но я видела — они общаются. Не словами — какими-то импульсами, вспышками света между ними.

— Решение принято, — объявил главный. — Временная отсрочка исполнения коррекции. Срок — до четвёртого дня рождения ребёнка-аномалии. Если к указанному моменту резонанс стабилизируется и мир продолжит позитивное развитие без критических нарушений — троичная аномалия будет признана допустимой вариацией.

— А если нет? — Мой голос дрогнул.

— Принудительная коррекция. Души будут изъяты и перераспределены по разным реальностям. Память о текущей инкарнации — стёрта.

— Но это разлучит нас! Уничтожит всё, что мы построили!

— Это восстановит базовый баланс мироздания.

Александр в моём животе пнул так сильно, что я ахнула. Словно протестовал против вердикта.

— Мой сын сам решит свою судьбу, — твёрдо сказала я, выпрямляясь. — И нашу тоже.

— Ребёнок не может решать судьбу миров.

— Посмотрим через четыре года.

Корректоры начали растворяться, буквально таять в воздухе.

— Четыре года по местному исчислению. Используйте их рационально. И помните — мы не враги. Мы поддерживаем стабильность всех реальностей. Иногда это требует... жертв.

— А иногда — веры в лучшее, — ответила я.

Последний Корректор задержался на секунду.

— Любопытная аномалия. Вы не испытываете страха перед нами.

— Я психолог с сорокалетним стажем. Видела достаточно страхов, чтобы понимать — по-настоящему страшна только потеря любви и смысла. Всё остальное — решаемые проблемы.

— Любовь. Иррациональная концепция, не поддающаяся квантификации.

— Но самая мощная сила во всех мирах. Даже в вашем, готова спорить.

— Это предстоит проверить.

И исчез.

Мы остались в звенящей тишине. Кайрон обнял меня, его руки дрожали — не от холода, от сдерживаемых эмоций.

— Четыре года, — прошептала Марина.

— Тысяча четыреста шестьдесят дней, — автоматически подсчитала Катрина. — Достаточно, чтобы подготовиться.

— И вырастить ребёнка, готового к его судьбе, — добавила я, поглаживая живот.

Александр затих — словно понимал важность момента. Или просто заснул после активного протеста.

Четыре года. Срок приговора и время надежды одновременно.

Но мы справимся. Три русские женщины, случайно ставшие архитекторами чужого мира, не сдаются.

Особенно когда на кону не просто наши жизни, а судьба ребёнка, который может стать мостом между мирами.

Или их разрушителем.

Но это мы ещё посмотрим.

Глава 36: Рождение Объединителя

Роды начались в самый неподходящий момент — посреди государственного совета, когда я зачитывала пункты торгового договора с западными княжествами. Классическая ирония судьбы — планируешь кесарево на следующей неделе, а природа решает иначе.

Первую схватку попыталась скрыть, сжав подлокотники трона. Вторая заставила согнуться пополам.

— ...и пошлина на шёлк составит... ах!

Вода отошла прямо на императорский трон. Литры околоплодных вод на бархатную обивку трёхсотлетней давности.

Даже родить по-человечески не дадут. Обязательно с государственным размахом.

Совет замер. Тридцать пар глаз уставились на растущую лужу под троном. Варгас выронил перо. Маркус подскочил так резко, что опрокинул чернильницу.

— Лирана! — Кайрон материализовался рядом за долю секунды, бледный как свежевыпавший снег. — Что... это... роды?

— Нет, я просто решила устроить фонтан для развлечения совета, — прошипела я сквозь зубы, хватаясь за его руку. — Конечно, роды!

— Но рано же! Ещё неделя!

— Расскажи это своему сыну!

Следующие минуты были хаосом в чистом виде. Кайрон подхватил меня на руки — осторожно, словно хрустальную вазу династии Мин. Советники метались как обезглавленные куры, крича приказы друг поверх друга.

— Лекаря! — Повитух! — Горячую воду! — Холодную воду! — Святую воду! — Да просто ВОДУ!

Аурум влетел в окно в форме золотого орла размером с корову, распугав половину прислуги.

"Что за паника? Императрица умирает? Отравление? Покушение?"

— Она рожает, старый ящер! — рявкнул Кайрон, почти бегом неся меня по коридорам.

"А, размножение. Примитивный процесс у млекопитающих. Мы, драконы, просто откладываем яйца. Никакой драмы."

— Заткнись и лети за Мариной с Катриной!

Родильная палата была подготовлена заранее — лучшие простыни, травы для облегчения боли, амулеты защиты. Но сейчас это всё казалось бесполезной мишурой перед лицом первобытной боли.

Схватки накатывали волнами. В прошлой жизни я бы рожала с эпидуральной анестезией — цивилизованно, почти безболезненно. Здесь были только травяные отвары и магия боли, которая работала как плацебо.

— Дышите глубоко, ваше величество, — главная повитуха, женщина лет шестидесяти с лицом высеченным из гранита, была невозмутима. — Раскрытие идёт хорошо. Часа три-четыре, и встретитесь с малышом.

Три-четыре ЧАСА? Я не выживу.