Магические притязания - Илона Эндрюс

Он был прав. Тот, кто отвечал за лес, должно быть, привык к тому, что их притязания были окончательными. Их последним словом. Скорее всего, после этого никто не бросал им вызов. Притязания давали контроль и заблаговременное предупреждение. Благодаря ним вы чувствовали себя в безопасности. Они позволяли вам убивать собственных людей с помощью какого-то дерьмового дыма.

Когда я забрала у них Пендертон, это, должно быть, стало для них шоком. И мои притязания были гораздо сильнее и единообразнее. Это всё равно, что иметь лучший в мире нож и вдруг обнаружить, что у твоего противника меч.

И теперь они сидели на своей базе и смотрели, как я прокладываю себе путь прямо через их территорию. По узкой полоске леса за раз. И они ничего не могли с этим поделать. Им оставалось только беспомощно наблюдать и ждать.

— Думаю, нам стоит ещё немного их напугать, — сказала я.

Кэрран улыбнулся, и его улыбка была не из приятных.

— Дарин, стрельни в того ястреба.

Русал поднял лук и одним плавным движением выстрелил, не целясь. Ястреб упал с неба и приземлился на дорогу со стрелой в груди. От него повалил чёрный дым, и ястреб растворился в воздухе.

Килан усмехнулся.

Мы продолжили наш путь.

* * *

Я отдыхала. Не то чтобы спала. Просто пребывала на грани сознания, с закрытыми глазами и неподвижным телом. В ногах гудело, спина болела, а в груди было тесно. Четыре притязания подряд — это мой предел. Мне нужно больше практиковаться. Дело не в расстоянии — я могла бы без проблем притязать участок длиной в десять миль. Дело в последовательности. Каждое притязание сильно истощало мой магический запас.

К сожалению, дороги были неровными. В некоторых местах они немного отклонялись от безопасной зоны, что замедляло нас. Если бы дорога вела прямо к холму, я бы попыталась преодолеть её за один раз.

Наша небольшая группа рассредоточилась вокруг меня. Этому трюку я научилась в раннем детстве, когда мой приёмный отец увозил меня в глушь, оставлял там с ножом и маленькой фляжкой с чистой водой и ждал, что я вернусь сама. Лучший и самый быстрый способ прийти в себя — лечь плашмя. Лучники Хизер были лесными жителями. Они сняли снаряжение, легли на дорогу и уснули.

Оборотни тоже расположились на земле, но, в отличие от меня и лучников, они были свежи как огурчики и в основном жевали свои припасы и разговаривали.

— Стоит ли ему туда лезть? — спросил Кэрран, стоявший рядом со мной.

Я приоткрыла глаза. Наш сын карабкался по большой сосне, как белка-переросток.

— Она на моей территории. Я заявила права на круг диаметром в триста ярдов. — Я зевнула. — Он чувствует магию. Он знает, где проходят границы.

— Поспи, — сказал мне Кэрран. — Я посторожу.

— Часок, — сказала я ему.

— Часок, — согласился он.

* * *

Тёплая рука Кэррана коснулась моей.

— Пора вставать, детка.

— Ещё и часа не прошло.

— Нет, уже два.

Я резко открыла глаза. Я села и застонала. Не может быть, чёрт возьми.

Я посмотрела на небо. Определённо, уже за полдень. Чёрт возьми.

Кэрран внимательно посмотрел на меня своими серыми глазами.

— Тебе нужно больше времени?

Да. Ещё часов бы двенадцать. Не помешали бы сытный обед и мягкая постель. Но нам предстояло пройти ещё четыре мили, а солнце уже клонилось к закату.

— Я в порядке.

— Мы можем подождать ещё час.

— В этом нет необходимости.

Он кивнул и положил мне на колени небольшой свёрток из фольги.

— И прежде чем ты спросишь, я уже дал один Конлану.

Я приподняла брови.

Кэрран отошёл и присел на корточки рядом с оборотнями, которые сидели полукругом посреди дороги.

Я развернула фольгу. Шоколад.

Самый лучший муж на свете.

— Мы почти на месте, — сказал Кэрран. — Будет бой. Будут другие оборотни. Для тех из вас, кто пропустил первый бой, поясню: они другие. Вам предстоит сражаться не с серыми волками. Вы будете сражаться с лютыми волками, доисторическими котами и, возможно, гигантскими медведями. В своей боевой форме они крупнее, сильнее и быстрее большинства из нас.

Я откусила кусочек. Миндаль. Боже мой.

— Один на один, в схватке грубой силы, мы проиграем, — голос Кэррана звучал уверенно и спокойно. — Но они сражаются инстинктивно, как животные. Они драчуны. Мы — обученные убийцы. Они выберут каждого из нас для индивидуальной дуэли. Мы не будем им потакать. Сохраняйте спокойствие. Думайте. Помните, чему вас учили. Берегите друг друга.

— Я знаю, что вы обучены, — сказал Килан. — Потому что я вас обучил. Не ставьте меня в неловкое положение, погибая от рук дилетантов.

По кругу прокатился лёгкий смешок.

Килан радостно оскалился.

— Вы — единое целое. Они никогда не сталкивались с такими оборотнями, как мы. Организованная война. Она сработала у римлян, сработает и у нас.

— Выберите напарника для боя, — сказал Кэрран. — Держитесь рядом с ним. Присматривайте за ним, присматривайте и за остальными. По возможности нападайте на них вдвоём. Если увидите, что кто-то в беде, помогите. Помните, что у людей, с которыми мы сражаемся, может не быть выбора. Убивайте, если придётся, обездвиживайте, если сможете.

Айзек подошёл и присел рядом со мной на корточки.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Я закинула в рот остатки шоколада и встала.

Он свернул с дороги в заросли. Пройдя десять метров, я остановилась.

Лес здесь был другим. Исчезли прямые, как мачты, сосны, залитые солнечным светом. Здесь было гораздо темнее. Лес был гуще, огромные осины и массивные берёзы соперничали за место с бальзамическими пихтами и кедрами. Тсуги раскинули свои зелёные ветви. Жимолость, тис и кусты крыжовника теснились на редких участках света. Воздух пах иначе, он был чистым, без следов соли или океана, и в нём чувствовался аромат рождественских хвойных деревьев.

Ух, ты.

— Сюда, — сказал Айзек.

Я последовала за ним вглубь леса. Мы обогнули огромную бальзамическую пихту. Впереди лес расступался, будто кто-то вырезал из зелёного массива идеальный круг. В его центре из лесной подстилки торчал неровный камень, похожий на горный хребет. На камне лежало тело в тактическом камуфляже.

Айзек сделал ещё один шаг вперёд, и я выставила руку перед ним. Мы достигли конца безопасной зоны.

Тело лежало, залитое солнечным светом, прекрасно сохранившееся. Я могла разглядеть каждую деталь: светлые волосы, лицо мужчины лет тридцати с двухдневной щетиной на подбородке, широко раскрытые глаза, устремлённые в небо. Он не выглядел мёртвым.