Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

Для меня это идеал.

Ее киска так хорошо принимает мой член, что я не могу удержаться и начинаю жестко трахать ее. Мне кажется, будто я испытываю оргазм с каждым новым толчком. Она тоже крепко прижимается к подушкам, чтобы не сорваться сию же секунду.

— Эйс, я…

— Я тоже, Маленький Шторм. Я тоже. — Я крепко держу ее за волосы и вдавливаю в подушки. Если остальные услышат или увидят, что я трахаю Октавию, то, по крайней мере, до них дойдет, что им лучше держать свои руки подальше.

Этот стон.

Эта киска…

Эта женщина...

Она принадлежит только мне. Никто и никогда не отнимет ее у меня. Я никому не позволю этого сделать.

Внизу живота нарастает давление. Еще секунда — и я взорвусь. В тот самый момент, когда я совершаю глубокий толчок, из нее вырывается крик.

Она стонет мое имя.

Ее киска сжимается вокруг моего члена, заставляя и меня потерять весь контроль.

— Я отмечу каждую частичку твоего тела, Октавия. Ты принадлежишь мне, — тяжело дыша, я выхожу из нее, снимаю презерватив и кончаю на ее ягодицы.

— Я уже давно твоя.

— Еще не... — Меня прерывает сильный стук в дверь.

— Подождите! — Я хватаю одеяло, лежащее на краю дивана. Прежде чем накрыть им Октавию, она вытирает мою сперму салфеткой. Затем, наконец, садится.

Дверь открывается, и в комнату входит Ронан.

— Вы что, правда трахались?

— Да.

— Так что там про “просто фальшивые отношения”? — Он ухмыляется, останавливаясь перед нами и скрещивая руки на груди.

Учитывая то, что Октавия теперь знает о нас, ситуация должна быть неловкой. Но это не так. Наоборот — я совершенно спокоен, и все благодаря ей. Или потому что я только что кончил.

И это было чертовски невероятно.

— Что тебе нужно, Кроуфорд?

Его взгляд перемещается на Октавию, затем снова на меня.

— Был звонок.

— Какой звонок? — спрашивает она.

— Он хочет встретиться и поговорить с нами на территории Уикед-Райд.

— Кто?

— Ривен Пандора.

37

Эйс

— Вы трахались? Черт, брат! Ты точно по уши в дерьме, — насмехается Призрак.

— И ты только сейчас это заметил? — бормочет Ронан.

— Ну, мы в курсе, что он сует свое хозяйство куда только можно. Я думал, Октавия просто одна из многих.

— О, это не так. Он даже накинул на нее одеяло, прежде чем я успел увидеть ее обнаженной, — объясняет Ронан. Они разговаривают обо мне, будто меня здесь нет и я не слышу каждое слово.

Октавия улизнула сегодня утром.

Но ей от меня не скрыться. Для Маленького Шторма уже слишком поздно.

— Хватит, у нас есть дела. Оставьте это на потом.

Мы ждем, пока остальные студенты покинут аудиторию. Когда мы остаемся наедине с профессором Кингсли, я киваю в его сторону.

— Идем. У него нет шансов избежать разговор.

— Мастер по отрицанию правды, — усмехается Ронан, прежде чем мы встаем и спускаемся по лестнице к профессору Кингсли, который склонился над кафедрой.

Он поднимает голову.

— Темные рыцари. Чем могу вам помочь?

Этот тип.

Он глупо ухмыляется, точно зная, чего мы хотим. Я уверен, мы идеально вписываемся в его план.

— Вы же не против, если я тоже отброшу формальности, не так ли, Данте?

Он разводит руки в стороны с самодовольным выражением лица.

— Не стесняйся, Эйс.

— Хватит заниматься херней. Ты прекрасно знаешь, зачем мы здесь. Маленькая Эшкрофт все нам рассказала, — открыто заявляет Призрак.

Данте презрительно ухмыляется и скрещивает руки на груди.

— Вы правда думаете, что это не было именно тем, чего я хотел?

— Какая тебе от этого выгода? — возражаю я. — Мы могли бы прикончить тебя прямо здесь и сейчас.

— Могли бы, но если бы это было правдой, я бы не стоял и не разговаривал с вами. — Он обходит стол и опирается на него. — Вы знаете, что я полезен.

— Полезен? — насмехается Призрак. — Ты владеешь какой-то секретной информацией?

— Возможно.

— Выкладывай, Кингсли, пока мы тебя не убили. Ничто не мешает нам это сделать, — вставляет Ронан.

— Я знаю, что ваша банда имеет конфликт со Жнецами.

— И откуда? — интересуюсь я.

— Как профессор я имею связи с другими академиями, например, с Роузхуд. Один старый друг сообщил мне, что ночью Жнецы покинули территорию и, похоже, отправились в лес. — Он усмехается и качает головой. — А на следующий день появляется Элис Дюкан.

Неохотно признаю, что Данте может стать ценным союзником. Учитывая завтрашнюю встречу с Жнецами, было бы разумно подойти к ней во всеоружии.

— Что еще ты знаешь?

— Почему я должен вам что-то рассказывать?

— Если тебе дорога твоя жизнь, лучше начинай говорить, — без колебаний отвечает Призрак. Я не удивлюсь, если он вытащит оружие. Убийство — его стихия.

Взгляд Данте говорит сам за себя.

Ему что-то нужно.

Я подхожу к нему на шаг ближе.

— Чего ты хочешь за информацию?

— Вы примете меня в свои ряды.

Ронан фыркает.

— Серьезно? Хочешь стать Темным рыцарем? Не слишком ли ты староват?

— Мне тридцать два. К тому же я могу быть полезен не только в Шэдоуфолл, но и за пределами академии.

— Если бы мы принимали кого попало, мы бы не достигли того, что имеем сейчас, — объясняю я.

— Я не такой, как все, — отвечает Данте. Мы вступаем в зрительный поединок. Он ни на секунду не отводит взгляд.

— Сначала тебе придется доказать свою ценность. Если мы предотвратим войну или победим в ней — ты с нами.

Я чувствую на себе пронзительный взгляд Призрака.

— Не думаешь, что это нужно обсудить всей командой?

— Нам нужна информация, а время работает против нас. И если проиграем — можешь его убить.

Призрак ухмыляется.

— По рукам.

— Знаете, он ведь стрит прямо перед вами? — смеется Ронан.

— Можете попробовать. Но я так просто не сдамся.

— Тогда рассказывай, что ты знаешь.

Данте прочищает горло и проводит рукой по трехдневной щетине.

— Главарь Жнецов ищет свою младшую сестру.

— Мы уже осведомлены, — вздыхает Ронан.

— И это все? Как-то не впечатляет, — раздраженно ворчит Призрак.

Данте не позволяет этим двоим запугать себя и продолжает.

— Упомянутая сестра с июня находится в бегах. Он хочет вернуть ее, потому что клиенты жаждут свою “игрушку”.

С июня... А сейчас август.

— Клиенты? Игрушка? Я думал, Жнецы занимаются только наркотиками, — в голосе Ронана слышится растерянность.

— Так и есть. Но с тех пор, как его сестра исчезла, дела идут не так хорошо.

— Она что, его подстилка? — усмехается Призрак, но Данте остается серьезным.