Дочь врага. Цена долга - Дина Данич

– Это единственный вариант, пташка, – вздыхает Оскар, оставляя легкий поцелуй у меня на виске. – Про них должны все забыть. Вы не сможете общаться. По крайней мере, какое-то время точно.

Киваю, соглашаясь с его доводами. Важны ли мои чувства, когда ценой может стать жизнь близких? Конечно, нет. Главное, чтобы они были живы и в безопасности.

– Спасибо.

– Ты не ответила на вопрос, – напоминает Оскар.

– Какая…

– Джулия!

От его резкого голоса я вздрагиваю, мгновенно сжимаясь. Жестокие картинки тут же возникают перед глазами.

– Черт, извини, пташка. Просто…

Отчетливо различаю в его голосе беспомощность и отчаяние.

– Я подвел тебя. Опоздал. Если бы я знал, то…

– Отец. Это сделал он.

Чувствую, как напрягается Романо. Затем он мягко, едва ощутимо проводит пальцами по моим обнаженным плечам. На мне лишь тончайшее кружево белья, и я не удивлюсь, если он захочет меня трахнуть. Его возбуждение прекрасно ощущается. Но Оскар не делает ни единой попытки. Наоборот, отстраняется и бормочет:

– Принесу тебе одежду.

Он уходит, а я обхватываю себя за плечи. Перешагиваю через испорченное платье. Мне его не жалко совершенно – в отличие от мамы, я не была от него в восторге. На одной из стен висит зеркало во весь рост. Подойдя к нему поближе, я оборачиваюсь и заглядываю через плечо, чтобы посмотреть, насколько все плохо. Горько усмехаюсь. Что ж, вероятно, та брюнетка, с которой Оскар был на благотворительном вечере, привлекает его больше. А значит, очень скоро я стану ему не нужна.

Эта мысль ранит меня, хотя должна радовать – ведь я получу долгожданную свободу. И вроде понимаю, что нет у Оскара ко мне любви, а все равно расстраиваюсь, что все вот так.

Когда он возвращается, я уже успеваю отойти от зеркала, чтобы не выглядеть еще более жалкой.

А вот на лице Романо я замечаю то ли смущение, то ли растерянность.

– Слушай, я как-то не подготовился, так что… Вот.

Он кладет на постель несколько своих рубашек и футболок. А еще шорты. Тоже мужские. И судя по размеру одежды, я во всем этом утону.

Оскар смотрит исключительно мне в глаза, даже не делая попыток спуститься взглядом ниже, хотя бы на мою грудь. А ведь белье мама мне подобрала для первой ночи слишком провокационное. Мне было в тот момент все равно. Но объективно я в нем словно голая. А он смотрит мне только в лицо.

– Спасибо, – вздыхаю и, подойдя ближе, беру первую же футболку, чтобы надеть.

– И пока я здесь, хочу тебя кое с кем познакомить.

Что-то в этой фразе царапает меня. В груди ворочается нехорошее предчувствие, а может, даже страх.

– Конечно, – соглашаюсь. Какой смысл спорить? Я здесь на птичьих правах, и нет у меня возможности отказаться. К тому же если бы не Оскар, сегодня быть мне под извращенцем Лазарро.

Он ободряюще улыбается мне и первым выходит из комнаты. Я следую за ним, спускаюсь на первый этаж.

Когда мы пришли в дом я точно помню, что никого не было. Но едва мы доходим до гостиной, как я вижу молодую девушку, стоящую у окна.

39 Джулия

Девушка оборачивается, и я замираю от посетившей меня догадки.

– Привет, я Сандра, – довольно улыбается она, перехватывая малыша на руках поудобнее.

Растерянно смотрю на нее, но тут же слышу недовольный писк и, повернув голову, вижу в углу комнаты две люльки. Одна из них пуста, а вот во второй…

Я, забыв обо всем, иду к той, в которой лежит крошка Мишель.

В том, что это она, я не сомневаюсь.

– Боже, – шепчу, сглатывая слезы, которые внезапно наворачиваются на глаза.

Я, не раздумывая ни секунды, беру малышку на руки, она недовольно кряхтит и морщит носик.

За время, пока я не видела ее, она подросла – выражение лица чуть изменилось. Но ее серые, проницательные глазки по-прежнему такие же завораживающие.

– Она проголодалась, – тихо говорит Сандра.

Вздрагиваю и оборачиваюсь к ней. Мальчик на ее руках смотрит на меня не по-детски сурово.

– Прости, я растерялась. Джулия, – представляюсь, но судя по выражению лица девушки, она и так знает, кто я.

Беспомощно ищу взглядом Оскара – тот стоит в трех метрах и пристально следит за нами. Словно ждет от меня каких-то действий.

– Ничего, так бывает. Мишель такая умница – просто чудо, а не ребенок.

Странная, неуместная гордость за девочку разливается в моей груди. Прижимаю ее покрепче, одновременно укачивая, чтобы она не расплакалась окончательно.

Я сильно сбита с толку, и все мои недавние мысли вытеснены малышкой.

– А это наш сын – Данте, – с тихой материнской гордостью говорит Сандра, разворачивая ребенка так, чтобы мне было лучше видно. – Наш с Чезаре, – добавляет, смутившись.

– Очень милый, – улыбаюсь, не силах сдерживать эмоции, которых внезапно становится очень много. Словно меня разморозило по щелчку пальцев. – И очень серьезный.

– Весь в папу, – поддакивает Сандра с довольной улыбкой. В этот момент я четко понимаю – она счастлива со своим мужем. Кем бы он ни был за дверями этого дома, но здесь он – любящий муж и отец.

Невольно кошусь на Оскара, задаваясь опасным вопросом – будет ли он таким для своей жены? Не для меня, я не тешу себя иллюзией, конечно. Но все же?

– Если не против, я покажу тебе здесь все? – неожиданно предлагает Сандра. Оборачивается на Оскара. – Не бойся, я ее не обижу, можешь ехать, куда тебе там надо. Мы отлично проведем время.

Меня смущает то, с какой легкостью Сандра разговаривает с братом мужа – совершенно не боясь его сурового взгляда, а именно таким тот и становится.

– Не надо на меня так смотреть – совсем девочку запугал. Все, Оскар, у нас тут материнские дела.

– Звоните, если что-то будет надо, – говорит он напоследок, а затем, бросив еще раз взгляд на меня и Мишель, уходит.

Если бы не малышка, я бы снова себя накрутила, но девочка дает понять, что ждать не намерена, и ее пора покормить.

В доме все удобно обустроено для ухода за малышом – видно, что это сделано с большой любовью и заботой. То, как ловко Сандра справляется, восхищает меня. Когда мама оставляла меня с Валерио, я не могла похвастаться подобным.

– Не переживай, все наладится, – говорит Сандра, когда