Очарованные - Анастасия Соловьева

– С лицом, – коротко ответил мужик.

– Сейчас у тебя их будет значительно больше. Понял?!

– Саша! – одновременно вскрикнули Лена с Лизой.

– Хорошо, – вздохнул мужик. – Хотите, я вам скажу все честно?

– Что честно?! – ужасно напрягся Александр Васильевич.

– Никакой я не пациент...

Нависла томительная пауза. Все ждали, что мужик скажет дальше.

– Просто я люблю Лизу, – продолжил он. – Люблю по-настоящему и навсегда.

– Господи... – взволнованно прошептала Лиза.

Александр Васильевич опешил. Он явно не ожидал такого оборота.

– А чему тут удивляться? – вмешалась Лена. – Разве твою жену нельзя полюбить? Сильно, по-настоящему? Можно и даже нужно!

– А Лиза? А я как же?.. – Александр Васильевич не мог прийти в себя. – Ведь мы с Лизой давно женаты и тоже любим друг друга. И что теперь? Меня куда? Побоку? Лиза, почему ты молчишь?! Я же твой муж... законный И я люблю тебя!

– Точно? – хмыкнула Лена.

Лизино молчание было для Александра Васильевича страшнее всего.

– Александр, – улыбнулся мужик, – мы всего лишь прокатились до Звенигорода и погуляли там по окрестностям, полюбовались видами и немного посидели в погребке.

– Ну, ясно-ясно все! – торопливо перебил Александр Васильевич, болезненно поморщившись. Ему было обидно и горько, как человеку, которого отвергли. – Значит, пока муж на работе – можно и по окрестностям. А я-то, дурак, думал, у нас с Лизой совсем другие отношения. Просто совсем не ожидал... – Он поднялся и побрел из гостиной.

Зайдя в их с Лизой спальню, Александр Васильевич остановился посредине и принялся соображать, что ему теперь делать? Куда деваться? Как быть? Снять какую-нибудь квартирку? И зажить там в полном одиночестве...

Ему сделалось бесконечно жаль себя.

– Так, – тоскливо пробормотал он, – значит, пока я буду ютиться по разным углам, этот будет тут расхаживать, жить, спать? Обнимать мою Лизу. И по утрам умываться?!

Александр Васильевич круто развернулся и опять вбежал в гостиную. Мужик в этот момент поднимал полную рюмку мартини, провозглашая очередной тост за красоту чужих жен.

– Лиза! – Александр Васильевич воззвал к жене. – А ты помнишь, как мы ездили с тобой в Лапландию? Какое было время?! Как нам было хорошо?

– Помню... – отозвалась Лиза с дивана.

– Все это в прошлом, – пояснила Лена. – Женщина не может, когда ее не любят.

– Да с чего вы это вдруг взяли?! Я всегда любил и люблю ее!

Сейчас Александр Васильевич готов был чем угодно поклясться, что он действительно, с неослабным огнем любил и любит свою жену. О, сколько бы он дал, чтобы это наваждение – мужик с рюмкой мартини – неожиданно испарилось, исчезло без следа.

Но мужик, полулежа на шкурах, продолжал тепло посматривать на Лизу. А она, разрумянившись не то от жара очага, не то под мужиковскими взглядами, сидела с опущенными глазами.

«Неужели же она совсем не чувствует, что сейчас у меня на душе?! – с ужасом подумал Александр Васильевич. – Совсем не понимает беды, нависшей над нашей семьей?»

Какими несуразными, ничтожными ему показались теперь перепелкинские игры на фоне разверзающейся трагедии.

– Саш, чем стоять тут столбом, – в интонациях Лены сквозила злая ирония, – ты лучше сядь и выпей с нами.

Подавленный Александр Васильевич присел. Мужик налил ему рюмку.

– За ту неодолимую силу, которая вас, Олег, привела в этот гостеприимный дом! – сказала Лена и с издевкой глянула на Александра Васильевича.

– Еще я хочу добавить, – радовался мужик, – что эта сила навсегда сделает Лизу счастливой. Я уверен в этом. За силу счастья!

Александр Васильевич механически выпил.

– И какой же будет ваш первый шаг, Олег, на этом счастливом пути? – Лена очаровательно улыбнулась. – С чего начнет действие ваша сила?

– С турне по восточным странам. Мы объедем их сразу несколько: Таиланд, Малайзию, Вьетнам и Филиппины.

– Прекрасно, – подтвердила Лена.

– Бросьте вы, – вздохнула Лиза. – Ну какое еще турне?!

– Я вот еще как думаю... А не уехать ли нам вообще отсюда?! В какое-нибудь цивилизованное и теплое место!

Александр Васильевич представил свой дом после Лизиного отъезда – неуютный, пустой, тоскливый. И на душе у него стало точно так же тоскливо и пусто.

– Интересна в этом отношении Испания, – заметила Лена.

– Ну, хватит уже!.. – Александр Васильевич грозно вскинулся. – Довольно!

– Саша!.. – жалобно пискнула Лиза. – Олег, уходите сейчас же! Слышите?! Скорее! Саша!..

– Нет, зачем же?! – Александр Васильевич поднялся. – Уйду я! Не буду мешать. Обнаглела вконец! Мужика в дом привела. Сидит, разрумянилась вся!

– Саша! – вдруг заплакала Лиза. – Олег! Уходи быстрее! Саша, он сам пришел. Я не знаю даже, откуда он мой адрес взял. Олег, ну, скажи ему! Я его не звала.

– «Скажи ему»?! – Александр Васильевич схватил ненавистную бутылку мартини и вдруг швырнул ее об пол.

– Он явился прямо перед твоим приходом, – лепетала Лиза. – У нас никогда ничего с ним не было. Олег!..

– Так будет! Развалились тут, турне обсуждают!

– Я не поеду ни в какое турне! Олег, что вы сидите?! Убирайтесь отсюда!

– Уберусь я! И как можно скорее! – Александр Васильевич бросился в свою комнату.

За ним убежала испуганная Ленка.

– TНat’s all! – тихо бросила она Олегу.

Не произнеся ни слова, Олег подхватил свой пиджачок и направился к дверям. И только Лиза продолжала неподвижно сидеть в опустевшей комнате на диване.

Фарс, кажется, окончился.

Итоги? О, предсказать их в высшей степени просто. Воспользовавшись неудобоваримой сценой с участием Руднева, муж – теперь уже без всяких зазрений совести и даже вообще без объяснений – уйдет от нее к другой. А Руднев? Бедняга испугался непритворной ярости Аретова. Он что же, считал, что муж будет аплодировать его глупым речам? Да какая разница, что он там считал...

Внезапно – по контрасту – Лизе вспомнилось иное. Предновогодний вечер... Она сидит перед зеркалом с нежной медовой маской на лице. В зеркале отражается комната и человек, по недоразумению все еще считающийся ее мужем. И этот человек негодует. Вчера добрые люди сообщили ему, что за его женой регулярно заезжает некто на серебристом джипе...

Но она почти не слышит, о чем говорит в зеркале этот человек. Ей видится джип, и его хозяин, и крупные хлопья, падающие с неба, их долгие поездки по Варшавке, и пленительные разговоры ни о чем. А вчерашний разговор – неожиданный разговор о любви со всеми вытекающими отсюда последствиями – вспоминается особенно. Она вся поглощена этими воспоминаниями. Вдруг ее осеняет: человек в зеркале мучается, ревнует... Она лишь догадывается о его состоянии, совершенно не чувствуя чужой боли, – такие вещи не доходят из зазеркалья.