Пышка для миллиардера - Мила Младова

Вопреки мнению моей лучшей подруги, я не думаю, что есть успешные, вдумчивые мужчины, которые умирают от желания встречаться со мной.

В глубине души, возможно, я правда считаю, что не заслуживаю большего. Я очень стараюсь это исправить, но получается так себе. Иногда детская нелюбовь к себе все равно берет надо мной верх.

— Посмотрим, — зловеще отвечает она. — Ты придешь к Денису и Рите на свадьбу одна?

— Да.

— Тогда знай, что тебе, скорее всего, придется сидеть рядом с Матвеем, если он никого не приведет.

Я чувствую боль в груди при мысли о том, что Матвей придет с девушкой.

— У него кто-то есть? — спрашиваю я. Не из-за ревности. Мне просто... любопытно.

Олеся ухмыляется.

— Нет, насколько я знаю. Признайся, тебя тянет к нему, и ты не хочешь видеть его с другой женщиной.

Я закатываю глаза.

— Если он и приведет кого-то, это не мое дело.

Голос у меня спокойный, но вот внутри все сжимается от нервов.

— Тебе не все равно, — уверенно заявляет Леся.

— У нас с Матвеем нет абсолютно никаких перспектив на будущее, я уверена.

— Не зарекайся, и прекрати твердить одно и тоже.

— Ладно, теперь честно, — выдыхаю я. — Меня к нему тянет. Но это определенно безответное влечение. Так что нет смысла даже обсуждать его.

— Может быть, есть...

— Стоп! — я останавливаю ее раньше, чем начнется новый виток этого обсуждения.

Олеся только улыбается в ответ, не собираясь больше ничего говорить, и тихо посмеивается. А потом, переключившись будто по щелчку, Леся начинает говорить о своих делах, и я ей за это жутко благодарна.

Мне слишком сложно представить, что серые глаза Матвея могут смотреть на меня с чем-то похожим на желание и романтический интерес. Нет смысла даже размышлять о том, чего никогда не будет.

Глава 3

ЛАНА

Рита нервно рассказывает о своих планах, перечисляет, что именно они заказали для свадьбы, а потом достает листы с рассадкой гостей и начинает описывать, почему решила, что все должно быть именно так. Я удивляюсь, когда понимаю, что мы не будем сидеть сидим за одним большим столом.

Я пытаюсь найти свое имя за столиками, находящимися в отдалении от жениха с невестой, потому что я, все-таки, не близкая родственница и не лучшая подруга. Олеся, сидящая напротив, заботливо указывает пальцем на мое имя на нужном листе.

Конечно же, я сижу рядом с Матвеем.

Никак не прокомментировав это при Рите, чтобы и без того нервная невеста не расстраивалась, я дожидаюсь, пока они с Денисом, вспомнив, что через час нужно быть в другом месте на встрече с ведущим, уйдут.

Матвей, сидевший рядом с братом и не сказавший мне за сегодня ни слова, кивает и уходит следом — вот такое поведение для него куда более привычно.

В итоге мы остаемся один на один с Олесей.

— Олесь, скажи мне пожалуйста… — медленно начинаю я, стараясь не заводиться. — Что за подстава с моим местом на свадьбе?

— А я тут причем? — она изо всех сил старается выглядеть возмущенной. — Просто вы оба придете без пары.

Я внимательно разглядываю ее, пытаясь понять, правда ли так вышло случайно. Иногда мне кажется, что я знаю Олесю лучше, чем саму себя. Она старательно отводит взгляд и поджимает губы.

— Ты это придумала?

— Ну, возможно, я сказала Рите, что вы придете по одному…

— А она усадила нас вместе, — я тяжело вздыхаю.

— Разве ты не хочешь сидеть с Матвеем?

Я пожимаю плечами.

— На самом деле я не против. Просто не хочу, чтобы меня спихивали на Матвея, потому что я одна. Он член семьи. Он брат жениха. Он должен сидеть рядом с Денисом и Кириллом.

— Вообще-то, — раздается позади низкий баритон, — это я попросил Дениса, чтобы нас с тобой посадили вместе.

Мое сердце начинает биться чаще, когда я поворачиваюсь и вижу Матвея, стоящего прямо за мной. Он выглядит восхитительно в сером костюме на заказ и с бордовым галстуком.

— Ты что, боишься меня? — Матвей обходит стол и садится на свое место, видимо, ему нужно было обсудить что-то с братом, а потом он решил вернуться.

Олеся выжидает несколько секунд, а потом заявляет, что торопится, и быстро прощается с нами, пообещав скинуть деньги за кофе на карту.

Предательница!

— Я… э-э… нет, просто… — мямлю я, поднимая взгляд на Матвея.

Он не обращает на меня внимания и лезет в карман пиджака, доставая из него какие-то бумаги, которые протягивает мне.

— Хочу официально подать заявление.

Я смотрю на Матвея в замешательстве.

— Что еще за заявление?

— Я соответствую твоим требованиям. У меня очень хорошая работа, и я, очевидно, жив, раз сейчас с тобой разговариваю. Нет ни одной причины, по которой я не подхожу на роль отца твоего ребенка. Конечно, я не идеал, но уверен, что смогу оплодотворить женщину. И я готов стараться до тех пор, пока у меня не получится.

Глава 4

ЛАНА

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что именно Матвей имеет в виду.

— Это очень плохая шутка, Матвей, — жестко отвечаю я.

Матвей — один из немногих, кто знает, что я хочу ребенка, и с его стороны очень грубо и жестоко так издеваться над этим фактом.

— Я не шучу. Я выгляжу, как человек, который шутит?

Мое тело охватывает почти невыносимый, испепеляющий жар, как только наши взгляды встречаются. Матвей как всегда серьезен, и это сбивает с толку.

Но я все равно не верю, что такое на самом деле происходит.

Он не смеется надо мной?

— Нет, просто… — задыхаясь, выдаю я, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Это странно.

Матвей пожимает плечами.

— Ты же изучала досье доноров раньше?

— Изучала, — признаюсь я, потянувшись к стакану с ледяной водой, стоявшему рядом с моей тарелкой. Мне нужно как-то избавиться от огромного кома в горле. — Самая неприятная часть процесса.

— Почему? — уточняет Матвей хриплым тоном. — Это же важно, верно?

Я судорожно пытаюсь понять, как объяснить такому мужчине, как Матвей, что именно я чувствую, проходя через все необходимое для беременности.

— Выбирать отца своему ребенку таким образом, это как новый пылесос покупать. Или еду в ресторане заказывать. Мне казалось, что все должно было быть по-другому. Ребенок — же живое существо. В рождении новой жизни должна быть какая-то магия. А все такое… безразличное и стерильное.

Да, я знаю, на что собираюсь пойти. И смирилась с этим. Или думала, что смирилась. Ладно, возможно, все мои переживания и