Измена. Под защитой врага - Аида Янг

Он прошёл медленно, осмотрел полки, людей, потом остановился напротив меня.

— Неплохо.

— Я старалась.

— Слухи быстро расходятся. Уже говорят, что ты открыла лавку на мои деньги.

— Пусть говорят. Главное, что я не прячусь.

Он смотрел долго. В этом взгляде было что-то новое — не холод, не угроза.

Скорее признание.

— Ты стала другой, — сказал он. — Не та, что я забрал из дома мужа.

— Может, просто перестала бояться.

— Напрасно. Страх — иногда защита.

Он обошёл прилавок, взял в руки платок, аккуратно сложенный на полке.

— Сделано руками?

— Да.

— Красиво. И слишком мягко.

— Не всё в этом мире должно быть жестко, Руслан.

Он чуть усмехнулся, шагнул ближе:

— Если бы ты знала, сколько людей погибли за возможность просто держать этот кусок ткани…

— Тогда, может, стоит перестать убивать ради тканей, власти и гордости?

Он тихо выдохнул, будто устал.

— Ты не понимаешь, как устроен этот мир.

— А ты слишком привык считать, что его нельзя изменить.

Мы стояли так, почти вплотную. Вокруг молчали люди. Воздух натянулся, будто боялся шелохнуться. Потом он отошёл, сказал коротко:

— Работай. Но под моим именем.

— Не нужно.

— Нужно. Я сказал.

Он вышел.

После его ухода женщины зашептались.

— Он злой?

— Он страшный, — сказала одна. — Но смотрел на тебя… не как на остальных.

Я ничего не ответила. Но в груди билось сердце — не от страха. От чего-то другого.

Сильного, опасного, непозволенного.

Вечером он ждал меня у ворот.

— Садись, — сказал.

— Куда?

— Прокатимся.

Я отправила детей домой, а сама сделала как он сказал.

Машина шла по серпантину. Тишина внутри была плотной. Он смотрел на дорогу, я — на его руки на руле. Сильные, спокойные, с рубцом у запястья.

— Почему ты не боишься меня? — спросил он.

— Бояться можно только того, кто тебе дорог.

Он бросил взгляд.

— А я тебе дорог?

— Пока нет. Но уже не враг.

Он усмехнулся, медленно, с тем самым опасным спокойствием, от которого хочется и отодвинуться, и остаться.

— Тогда ты начинаешь понимать правила.

Я посмотрела в окно. За стеклом тянулись горы, внизу мерцали огни города. И вдруг поняла, что впервые за долгое время дышу свободно. Не потому что рядом он. А потому что больше не боюсь даже его.

Глава 7

С тех пор как открылась лавка, я всё реже сидела дома.

По утрам — сумки с товаром, разговоры с женщинами, дети, запах свежего хлеба.

Дом Руслана превратился для меня не в тюрьму, а в место, куда возвращаются ночевать.

Руслан сначала молчал. Потом стал появляться чаще — всегда неожиданно, будто хотел застать врасплох.

Иногда приходил вечером, садился на террасе и слушал, как я рассказывает детям сказки.

Иногда просто стоял у ворот, не заходя. Но его тень чувствовалась даже тогда, когда его не было.

В тот день я возвращалась с рынка. В руках — корзина с тканями и фруктами, на лице — усталость и лёгкая пыль. Перед домом стояла машина. Чужая.

Из неё вышел мужчина — молодой, из числа тех, кто раньше служил в их клане.

— Лейла-ханум, — сказал он. — Хотел передать товар. Руслан-бей разрешил.

Я улыбнулась:

— Спасибо, положи во двор.

Он занёс корзины, задержался чуть дольше, чем нужно, помогая. И именно в этот момент во двор вошёл Руслан.

Он остановился, не сказав ни слова. Взгляд — холодный, стальной. Молодой парень сразу побледнел.

— Ты кто? — тихо спросил Руслан.

— Я… привёз товар, — голос дрожал.

— Уезжай. Сейчас же.

Тот выскочил за ворота, даже не обернувшись. Руслан обернулся ко мне.

— Ты зачем позволяешь чужим заходить в дом?

— Он помог.

— Тебе мало людей, которых я поставил?

— Ты не ставил мне никого. Я просто работаю.

— Ты живёшь под моей защитой, — сказал он тихо, — и каждый, кто пересекает этот порог, считает, что имеет право прикоснуться к тебе.

— А если я не против, чтобы со мной разговаривали?

— Разговаривали — да. Смотрели — нет.

Он шагнул ближе, глаза потемнели.

— Ты не понимаешь, как это выглядит.

— Может, хватит жить, чтобы «выглядеть»?

Руслан резко взял меня за запястье.

— Хватит испытывать терпение.

Я попыталась вырваться, но он держал крепко. Не больно, но так, что ясно — отпустит, когда захочет.

— Ты решил, что можешь мной командовать? — спросила его.

— Я не решал. Я всегда мог.

— Не мной. — Я посмотрела прямо. — Ты привык, что женщины молчат. Я — не из таких.

Он отпустил, шагнул назад.

— Смотри, чтобы слова не стоили тебе жизни.

— А тебе — чтобы гордость не стоила совести.

Тишина между нами стала глухой. Он смотрел, будто впервые видел.

И в этом взгляде было не только раздражение — любопытство, уважение, что-то, от чего внутри всё дрожало.

Позже, когда дом уснул, я вышла во двор. Луна висела низко, свет падал на камни.

Я услышала, как где-то в тени щёлкнула зажигалка.

— Не спишь, — сказал Руслан из темноты.

— Ты следишь?

— Привычка.

Я села на ступеньки. Он подошёл ближе, протянул ей чашку чая. Пар поднимался, запах мяты смешался с дымом от его сигареты.

— Сегодня ты был не прав, — сказала я спокойно.

— В чём?

— В том, что считаешь всех вокруг врагами.

— Так проще выжить.

— А жить?

Он усмехнулся:

— Это другое.

— Ты не умеешь.

— А ты учишь?

— Кто-то должен.

Он замолчал, потом сказал тихо:

— Когда ты говоришь со мной так, будто я обычный человек, мне хочется поверить.

— А ты не обычный?

— Нет. Я слишком далеко зашёл, чтобы вернуться в обычную жизнь.

Я посмотрела на него. Лицо наполовину освещено луной, другая часть — в тени.

Красивое, жесткое. Мужчина, который может разрушить и спасти одним решением.

— Руслан, — сказала я, — ты хоть раз жалел о том, что сделал?

— Да. Но поздно.

— О чём?

Он посмотрел прямо в глаза:

— О том, что позволил себе увидеть в тебе не инструмент.

Сердце пропустило удар.

— Не начинай, — прошептала я.

— Почему?

— Потому что я не твоя.

— Ты уверена?

Он наклонился чуть ближе.

— Если бы я захотел, ты бы была моей.

— Ты привык брать силой.

— Нет. Привык, чтобы сами приходили.

Я встала.

— Я не приду.

— Посмотрим.

Он провёл рукой по щеке — еле-еле, касаясь кончиками пальцев.

— У тебя дрожат руки.

— От злости.

— Хорошо. Это тоже чувство.

Он развернулся и ушёл, оставив запах дыма и тихий след шагов.

Я долго стояла, не двигаясь. Ночь дышала холодом, но внутри было жарко.

Я впервые ощутила, что