После него - Найки Рор

— Конечно, Харди, всё ради лучшего полузащитника НФЛ.

Мы вернулись в Балтимор на частном самолёте Ravens. Это были ужасные три часа полёта. В моей голове чередовалось слишком много мыслей. Может быть, я зря беспокоился, может быть, с ней что-то случилось, может, она действительно забыла свой паспорт, может, она была дома, наслаждаясь несколькими часами отдыха.

В любом случае незнание того, как Пруденс себя чувствует, вызывало у меня чувство беспокойства, с которым я не привык справляться, и именно поэтому Алекс пришёл мне на помощь. Двоюродный брат настоял на том, чтобы сопровождать меня, пока мои родители оставались в Орландо с Джесс и Тедди.

В Center мы вернулись уже за полночь, и я немедленно пошёл постучать в дверь Пруденс, но никто не ответил.

Затем я пошёл в свою квартиру, но и там её не было. Тогда мы с Алексом вернулись к консьержу, единственному, кто мог её видеть.

— Мистер МакМиллиан, поздравляю вас с…

— Пруденс Хэрродс, одна из ассистентов Debut. Вы, случайно, не видели, как она выходила? — спросил двоюродный брат, прерывая его.

— Нет, я не видел, чтобы кто-нибудь из Debut уходил.

— Послушайте, девушка не отвечает ни на телефон, ни на стук в дверь. Мы обеспокоены. Можно войти к ней в квартиру и проверить, не случилось ли чего-нибудь?

— Да, конечно. Вам придётся подписать для меня какие-то доверенности.

— Я подпишу для вас что угодно, — ответил я.

Мы вернулись на этаж и вошли в квартиру Пруденс. Там было пусто, ничего не осталось.

Пруденс словно растворилась в воздухе вместе со всеми своими вещами.

— Как будто она неожиданно убежала, — подумал Алекс. — Послушайте, а можно посмотреть записи с камер, с момента нашего отъезда? Может быть, она ушла с кем-то и…

— Да, конечно.

Мы просмотрели видео. Пруденс вывели из Центра.

У неё не было с собой ни чемодана, ни сумки: вообще ничего.

Мы связались с консьержем, который её видел, не заботясь о времени, и он объяснил, что именно Debut попросил вывести её, без возможности что-либо забрать из квартиры. Он также объяснил нам, что вещи Пруденс, одежда, сумка, чемодан и всё то немногое, что было внутри квартиры, — выбросили по приказу менеджера агентства.

Слушая эти слова, я понял, — Пруденс на улице поздно ночью без денег и без телефона, и тут меня охватило чувство беспомощности, страха и гнева, смешанных воедино. Пруденс владела малым, и то немногое, что она заработала самостоятельно, выбросили на ветер.

— Харди, я разберусь с этим, ладно? — Алекс пытался меня успокоить, когда мы вернулись в мою квартиру.

— Алекс, без денег, без документов и без телефона, куда ты мог пойти в Балтиморе? На улице снег, она никого не знает, это не её город!

— Мы её найдём. Тем временем я связался с Тилли Ларсон, потому что мы требуем объяснений, верно?

— Я не хочу объяснений и не буду подписывать никаких контрактов! — выпалил я.

— Контракт с СК приносит нам почти миллион в год.

— Мне плевать. Я не подпишу. Это моя вина, что она попала в беду. Я недооценил проблему, которая, как знал, могла стать проблемой.

— Я знаю, как ты рассуждаешь, я слишком хорошо тебя знаю, но сейчас не время злиться. Нужно просто возместить нанесённый ущерб, и мы сделаем это вместе, — объяснил Алекс, надевая пальто. — Пойдём и поищем эту Пруденс. Если у неё нет денег, она не может никуда уехать, верно?

Мы с двоюродным братом сели в машину и начали осматривать окрестности Балтимора. Этот город не годился для тех, кто его не знал, и тем более для одинокой и беззащитной девушки. Я искал её в круглосуточных барах рядом с Center, спрашивал всех о ней, но Пруденс словно исчезла.

На рассвете Алекс вернулся в Center, чтобы сделать несколько звонков, а я остался прикованным к своему внедорожнику, гадая, куда, чёрт возьми, может пойти человек без денег и документов. Следовало обзвонить больницы, но для этого мне требовалась смелость, которой у меня ещё не было. В отчаянии я связался с координатором защиты, поскольку его лучший друг был полицейским из Балтимора, чтобы узнать, не попала ли она в ещё большую неприятность, но Пруденс Хэрродс не было и следа.

Ничего не решив, я вернулся домой и оказался перед Тилли и О'. Они сидели в моей гостиной вместе с двоюродным братом.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, хотя мне хотелось вытолкать их вон пинком под зад.

— Ты! Ты солгал мне, и если с ней что-нибудь случится, я призову тебя к ответственности. — Я указал на О’.

— Ты играл Пробоул, мы не хотели, чтобы ты расстраивался.

— Это я приказала ему ничего тебе не говорить, — вмешалась Тилли. — Харди, девушка, о которой идёт речь, не отрицала, что не соблюдала пункты, которые в контракте требовал именно ты.

— Пруденс не отрицала этого, потому что она не лгунья. Эти положения призваны защитить мою конфиденциальность. Может быть, вам показалось, что она нарушила мою личную жизнь?

— В контракте указано, что романтические и сексуальные отношения между стилистами и клиентами запрещены и…

— Этот контракт хотел я. Минимум, что вы могли бы сделать, это позвонить мне или проконсультироваться с моим представителем! Вам не приходило в голову, что есть причина, по которой я не сообщил о Пруденс?

— Я соблюдала процедуру и должна защищать имидж своего агентства. Не хочу, чтобы девушки залезали в кровати игроков НФЛ, — ответила Тилли, словно мы говорили чушь.

— Вон, — просто сказал я, указывая на дверь. — Из моего дома, и, думаю, я больше не хочу видеть кого-либо из Debut в моей квартире или в раздевалке.

— Это невозможно, — ответила она, улыбаясь мне.

Я сделал шаг в её сторону, и победоносная улыбка исчезла с лица Тилли.

— Ещё посмотрим, я ломал колени и за гораздо меньшее.

— Разговор окончен, — объявил Алекс, указывая на дверь. Они ушли, но я не мог чувствовать себя менее дерьмово. Если с Пруденс что-то случилось, я никогда себе не прощу.

— Эй, почему бы тебе не пойти отдохнуть? — спросил двоюродный брат.

— У меня не получится.

— Не хотел тебе говорить, но пока тебя не было, я обзвонил больницы, и её имя среди пациентов не значится.

— Я позвонил в полицию, там её тоже нет.

— Что ж, это отличные знаки, ты так не думаешь?

— Мне это не помогает, Алекс.

— Хочешь вернуться в машину?

— Да, думаю, так и сделаю. Сидение здесь без дела никому не