Логово дьявола - Лилиан Харрис

— Именно так, — прохрипела я. — Она не вернется.

С рыданиями он забирается ко мне на колени, и мы вместе даем друг другу почувствовать муки утраты того, кого мы отчаянно любили.

Я вообще не собиралась его видеть, даже не приносила ему еду, но у меня нет выбора. Человек Агнело появляется только раз в день, чтобы опорожнить ведро и дать Маттео принять душ. Он не будет приходить сюда, чтобы приносить ему еду три раза в день, как это делаю я, а я все еще слишком сильно люблю его, чтобы позволить ему голодать, даже после того, что он сделал.

Но если я должна его видеть, это не значит, что мы должны разговаривать. Но мне нужно выплеснуть свои чувства, пока они не разъели меня. Как только я выскажусь, мне больше нечего будет сказать. Нас больше не будет, не после этого.

Тяжесть наваливается на ноги, когда я спускаюсь по лестнице, пульс учащается от волнения, в руках миска риса и курица-гриль.

Он стоит там, его глаза налиты кровью, и у меня замирает сердце.

Маттео.

Моя душа словно плачет. Как будто я потеряла и его. Потребность броситься в его объятия и остаться в них непреодолима, но я борюсь с ней. Боже мой, как же это трудно.

— Аида, черт! Я думал, с тобой что-то случилось! — Он бежит ко мне, но я отступаю назад, и цепь удерживает его на расстоянии дюйма.

— Не делай этого.

Его брови нахмурились, глаза заблестели. Его дыхание становится тяжелым, когда он тянет свою руку к моей, цепь звякает, когда он борется за то, чтобы прикоснуться ко мне. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не упасть туда, где я смогу его простить. Но каждый раз, когда я вижу, как падает ее тело, кровь... Тошнота подкатывает к моему желудку.

— Пожалуйста, поговори со мной, — умоляет он, его взгляд тонет в сожалении. — Я умираю от желания сказать тебе, как мне жаль. Но у меня, блять, не было выбора!

— Не было выбора? Да как ты смеешь! У тебя был выбор, и ты его сделал! — Я делаю успокаивающий вдох, пытаясь успокоить нервы, бушующие внутри меня. — Я сказала тебе, чего я хочу, но ты предпочел убить ее.

— Ты знаешь, что я никогда не смогу убить тебя. Я тоже любил ее. — Он вздохнул, пораженный. — Но она знала, что ты не можешь быть той, кто умрет.

— Почему? А? Я хотела умереть! Думаешь, я хочу проходить через то, что снова и снова заставляет меня проходить Агнело? Я просила тебя спасти меня от этого, а ты... — Мои глаза закрываются, и я делаю дрожащий вдох. — Ты решил оставить меня в живых, потому что ты эгоист.

— Аида... — Мое имя звучит как придушенный крик. — Пожалуйста, прости меня, но я не могу тебя убить. — Его кулак врезается в грудь. — Я люблю тебя слишком сильно, чтобы быть тем, кто покончит с твоей жизнью. Ты бы сделала то же самое.

Я молчу, с трудом сдерживая боль, бьющуюся во мне. Могу ли я быть той, кто всадит в него пулю? Может быть, я бы и смогла это сделать, если бы его страдания были достаточно велики, но я не знаю. Может быть, это несправедливо, что я испытываю такое презрение к его поступку. Выбрал бы я его, а не ее? Как я вообще могу представить себе такое решение? Но как я могу винить его за это? Справедливо ли это вообще?

Я едва могу думать. Мне нужно время. Слишком много всего проносится в голове.

— Я принесу тебе поесть, но нам с тобой больше не о чем говорить. Ты забрал единственного родителя, который был у нас с Робби, и оставил меня страдать из-за этого.

— Я умру без твоей любви, Аида. Не делай этого, мать твою! — умоляет он, и лицо его искажается от смятения.

С болью, подступающей к горлу, я смотрю в его растерянный взгляд, и сердце мое разрывается вместе с ним.

— Я ничего не сделала. — Я аккуратно опускаю еду на пол рядом с ним. — Ты сделал.

Я ухожу, и часть меня умирает, когда он выкрикивает мое имя, снова и снова, пока я не услышу его в своих снах.

МАТТЕО

23 ГОДА

ТРИ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Три недели она игнорировала меня. Двадцать один день с ее губ не слетало ни слова, и я считал, каждый день.

Я пытался заставить ее открыться, я видел борьбу на ее лице, желание поговорить со мной, но она уходила так же быстро, как и приходила.

Как она могла подумать, что я могу причинить ей боль, что я нахожусь по другую сторону пули, направленной в нее? Нет такой вечности, чтобы я был тем, кто убьет ее. Может быть, она была права — я жесток, раз позволил ей жить и терпеть то дерьмо, через которое ее протащил Агнело, но все равно я не мог этого сделать.

Может быть, я был эгоистом, но может быть, я просто слишком сильно люблю ее, чтобы отпустить. Мой мир и ее мир были связаны с того момента, как мы встретились, и я не готов разорвать узы, которые нас связывали.

Она — единственный человек, которого я помню, как любил. Конечно, я еще помню отца, братьев, но их любовь уже далека, размыта временем. Мои чувства к ней свежи, страсть к ней еще не угасла, еще полна будущего, с которым я борюсь, чтобы не расстаться. Но, похоже, она уже отказалась от нас. И почему-то мне все еще хочется, чтобы она вернулась ко мне, чтобы я каким-то образом смог найти ее снова.

Мисс Греко часто является мне во снах, и в них она держит меня за руку, ее лицо светлое, ангельское, она улыбается, говоря мне, что все в порядке. Я уверен, что это не она, но меня успокаивает то, что даже в смерти она простила мои поступки. Она любила Аиду. Конечно, она понимала, почему я это сделал, но все равно трудно смириться с тем, что ее больше нет и что это я ее убил.

Кто-то бьет меня ногой в живот, и я с рычанием падаю назад. Вот почему нельзя позволять всякой ерунде отвлекать себя, когда ты в центре борьбы с двумя парнями. Отклонившись назад, я бросаюсь на него,